Ой, а на тебя смотрит очень интересный мужчина. - 
Эванжелина улыбнулась кому-то за моей спиной.
   - Скорее всего, он смотрит на тебя. А я в полном ауте.
   На Эванжелинин выигрыш мы здорово повеселились в роскошном баре. 
Подозреваю, этот бар был специально задуман для того, чтобы посетители так и 
не смогли вынести из казино свой выигрыш. Мы начали со сложных коктейлей 
"Марокканский пикник" и "Лунная соната", а вот чем закончили - видит Бог, я 
не помню. Если мы чего-то и не попробовали, то только в том случае, если до нас 
это выпила компания таких же веселых и беззаботных алкоголиков. Сквозь туман 
помню, как Эванжелина пеленала в белоснежную салфетку с изящной вышивкой 
полбанана, вытащенного из мороженого, тупо приговаривая: "Это надо взять 
Антрекоту".
   Большую часть выигрыша мы спустили. Несмотря на свое состояние, пьяная 
Эванжелина предлагала честно поделить остаток пополам, но в конце концов нам 
с трудом удалось отсчитать 100 долларов (никогда бы не подумала, что эта задача 
окажется почти непосильной - пришлось привлечь к этому метрдотеля), и я 
забрала их.
   А еще в пьяном бреду мы поклялись друг другу никогда больше здесь не 
появляться. Потому что меня это пугало - открывать в себе на двадцать девятом 
году жизни неизведанные территории, чувства и склонности, которые раньше 
себя никак не проявляли. Дрожащие руки, капельки пота на висках, прыгающее в 
груди сердце - нет, если деньги и доставать, то не таким способом. Эванжелина 
меня поддержала, хотя и выговаривала слова с огромным трудом.
   Ко мне домой мы почему-то добирались на "БМВ". Точно помню, что это был 
"БМВ", хотя не понимаю, откуда он взялся. Веселая Эванжелина кричала, что 
впервые в жизни едет на таком великолепном "понтиаке", и каждые три минуты 
падала на водителя, усложняя процесс управления машиной. Я всю дорогу 
тщетно пыталась сфокусировать взгляд на затылке парня, который нас вез, но 
видела только что-то черное, расплывчатое, прерываемое яркими вспышками 
желтых и белых ул