же 
мертвы, так как, судя по густому черному дыму, тянувшемуся за "кондором", тот
был 
подбит - то ли в фюзеляж, то ли в двигатель, определить это было невозможно, -
и, 
резко сделав вираж к правому борту "Сан-Андреаса", он готов был и сам погибнуть.
    Две контактные бомбы, к счастью, не бронебойные, ударили по обе стороны от 
дымовой трубы и сразу же взорвались, как только прошили палубу над жилыми 
помещениями, и разорвали на части внутренние перегородки. Воздух наполнился 
свистом летящих металлических и стеклянных осколков, которые, однако, не
долетели 
до трех мужчин, лежавших ничком. Боцман осторожно приподнял голову и в 
остолбенении уставился на трубу. Внешне она выглядела целой, но оказалась 
оторванной от своего основания. Она стала медленно крениться на левый борт и
упала 
в море. Шум всплеска утонул в реве мощных авиационных двигателей.
    - Не вставать! Лежать!
    Распростершись на палубе, боцман повернул голову вправо. На расстоянии 
полумили, на высоте всего лишь двадцати футов над водой, выстроившись в цепь, 
показались четыре "хейнкеля", торпедоносца, которые устремились прямо к правому 
борту "Сан-Андреаса". Десять секунд, от силы двенадцать, подумал боцман, и к 
мертвецам в разорванной на части надстройке добавятся новые, и в избытке. Почему

замолчали пушки "Андовера"? Он повернул голову влево, в сторону фрегата, и сразу

же понял, что произошло. Зенитчики "Андовера" не только не слышали 
приближающихся "хейнкелей", но и не видели их, потому что те летели ниже верхней

палубы "Сан-Андреаса", который оказался прямо между фрегатом и самолетами.
    Боцман вновь повернул голову вправо и к своему удивлению увидел, что 
"хейнкели" взмыли вверх, явно намереваясь облететь "Сан-Андреас", что они и 
сделали несколько секунд спустя, пролетев всего лишь в десяти футах над палубой
по 
обе стороны от искореженной надстройки.
    "Сан-Андреас" был не целью, а прикрытием "хейнкелей", которые устремились к 
"Андоверу". Бомбардировщики были уже на полпути меж