обе передние шины, и многие считали, что одна из них вышла из строя на треке, 
иначе бы машина Харлоу не влетела в рощу, но другие подобного мнения не
разделяли. 
Джекобсон в застолье энергично высказывал близким ему людям свое объяснение 
происшедшего, слишком часто повторяя при этом излюбленную фразу про
"водительский 
просчет".
    Еще две недели спустя в Германии на гонках Гран При - пожалуй, самых трудных
из 
всех гонок в Европе, на которых Харлоу был общепризнанным лидером, - настроение 
уныния и подавленности, словно грозовая туча, окутало станцию обслуживания
"Коронадо". 
Это было почти физически ощутимо - будто эту атмосферу можно было пощупать
руками.
    Гонки уже заканчивались, и последний их участник исчез за поворотом, уходя
на 
последний круг, чтобы остановиться затем на станции обслуживания. Мак-Элпайн
глядел 
куда-то сквозь Даннета и о чем-то тягостно размышлял. Даннет, почувствовав этот
взгляд, 
опустил глаза и прикусил нижнюю губу. Мэри сидела рядом на легком складном
стульчике. 
Ее левая нога была в гипсе, к спинке стула стояли прислоненные костыли. Она
сжимала в 
руке блокнот и секундомер и, едва сдерживая слезы, покусывала карандаш от
досады, не 
умея скрыть обуревавших ее эмоций. Позади выстроились Джекобсон, два механика и
Рори. 
Джекобсон, должно быть, прилагал немало усилий, чтобы придать своему лицу 
безразличное выражение, и тем не менее оно то и дело искажалось злобной
гримасой. Рыжие 
близнецы Рэфферти были образцом покорности, а на лице Рори застыла маска
холодного 
презрения.
    - Одиннадцатое место из двенадцати финишных! Вот так водитель! Чемпион мира
- 
действительно ему есть чем гордиться, так я считаю.
    Джекобсон поглядел на него задумчиво.
    - Месяц назад он был для вас кумиром, Рори.
    Рори глянул искоса на сестру. Она, все такая же поникшая, покусывала
карандаш. Слезы 
застилали ее глаза. Рори перевел взгляд на Джекобсона и произнес:
    - Так это было месяц назад.
    Светло-зеленый "коронадо" подкатил к станции обсл