было, не знаю, как я смог бы его разбить. К тому же я все 
равно не мог позвать на помощь - на меня намотали Бог знает сколько пластыря.
    Три или четыре часа спустя эти разбойники вернулись и освободили меня. 
Высокий сказал, что они оставили на кухонном столе полторы тысячи гульденов.
    Тысячу за наем катера и пятьсот - на непредвиденные расходы.
    - На какие расходы?
    - Ну откуда мне знать? - устало сказал Деккер. - Они не объяснили. Просто 
ушли.
    - Вы видели, как они уходили? Видели, что у них за машина, ее номер или что-
нибудь еще?
    - Я не видел, как эти злодеи уходили. Я не видел их машины и, тем более, ее 
номера, - сказал Деккер с видом человека, который с трудом сдерживается. - Когда

я сказал, что меня освободили, я имел в виду, что незнакомцы отомкнули дверь и 
сняли наручники. Но мне потребовалось еще пару минут, чтобы снять лейкопластырь,

что было чертовски болезненно. Пришлось содрать даже немного кожи и выдрать клок

из усов. Потом я поскакал на кухню, чтобы взять нож и разрезать веревки на
ногах. 
Деньги были на месте. Мне бы очень хотелось, чтобы вы внесли их в какой-нибудь 
полицейский фонд. Мне эти грязные деньги не нужны. Они почти наверняка украдены.

К этому времени поблизости уже не было ни этих людей, черт бы их побрал, ни их 
машины.
    Ван Эффен дипломатично посочувствовал.
    - Если учесть все, что вам пришлось вынести, то
    вы еще довольно спокойны и сдержанны. Вы могли бы
    их описать?:
    - Одежда самая обычная. Плащи. Это все.
    - А их лица?
    - На берегу канала и в машине было темно. К тому времени, когда мы добрались

сюда, на всех уже были капюшоны. Точнее, на троих. Один оставался на судне.
    - В капюшонах, конечно, были прорези? - спросил ван Эффен. Он не был 
разочарован, потому что ничего другого и не ожидал.
    - Скорее, это были круглые дырки.
    - Эти люди разговаривали между собой?
    - Не сказали ни слова. Говорил только их начальник.
    - Как вы узнали, что это был начальник?
    - Началь