ми и законченными. Однако как быть с
тем, что сюда не вошло (имея совсем другую природу) и дей-
ствует на границе, направленно и напряженно поддерживая
живое состояние и всю его область? А именно о нем идет
речь, если. конечно, от содержания опыта (расчленяемого в
его же последовательной перспективе) отличать - как бы
поперечно к нему - событие его же извлечения, являющееся в
свою очередь событием мира и добавляющееся к его строе-
нию и сложности. Поперечно к измерению содержания мы
имеем дело со слишком многим в эмердженции именно <этой>,
<определенной> мысли, т.е. узнаваемой в качество зна-
чимой и понятным образом ставящей все на место, имеем де-
ло с сочетанием и координацией такого множества действий,
связь чего вообще не в наших чувственно-операциональных и
рассудочных силах и что тем не менее происходит, случает-
ся! Значит, эмпирический факт эмпирического опыта
(включая в последний, конечно, и теорию) - самостоятель-
ное, индивидуальное событие, развернутое как раз в измере-
нии дополнительной к содержанию связи (монадологической
для Лейбница). Классика и фиксировала, и устраняла эту
сторону дела принципом предустановленной гармонии и по-
тенциально бесконечного анализа (Кант здесь и пытался уй-
ти от допущения сверхфизического воздействия, как и от
ментализма сущностей, где пространство и время превраща-
лись в привидения конечного человеческого ума, а свобода -
в прагматически ценную иллюзию, питаемую его же неспо-
собностью на бесконечный анализ),
21

Пока нам достаточно убедиться из всего этого в том, что
модели <являемости> мира или фактов есть, в свою очередь,
его факт (притом - элементарный, и мы в силу его видим
объекты, содержания - в том числе и психические, т. е. пред-
ставления, - и не видим сознания). И он действует в каче-
стве такового. Иначе говоря, модели фактов существу-
ют, сами должны быть не просто конструкцией человека, но
и фактом, допускаемым и производимым связями Вселен-
ной, частью эволюции которой является и эволюция траек-
тории