Дети эльдеров, еще не достигшие зрелости, частенько забирались на Визу - 
левый утес 
- и, преодолев восемь футов пустоты, перепрыгивали на каменистую макушку 
соседнего 
Пазака. На склонах этих утесов с незапамятных времен был насажен Зачарованный 
Сад, и в нем 
круглый год росли самые прекрасные в мире цветы. Теперь и здесь был только 
мертвый камень. 
Ни травинки не осталось на безжизненных черных склонах, и даже память Дуводаса 
не в силах 
была их оживить. Дуводас выпрямился и вынул из мешка за спиной маленькую арфу.
      В этом черном пугающем запустении сама мысль о музыке казалась греховной, 
но что 
еще оставалось у него, кроме музыки? Тонкие пальцы Дуводаса пробежали по 
струнам, и 
печальная мелодия эхом отозвалась в угрюмом нагромождении скал. Закрыв глаза, 
Дуводас пел 
песню об Элиде и ее Любви к Лесному Королю, и голос его срывался, когда 
зазвучали 
прощальные слова - Элида стоит у темной реки, глядя, как бездыханное тело ее 
возлюбленного уносит в объятия вечности черная ладья ночи.
      Музыка стихла. Дуводас убрал арфу в мешок и закинул его за спину.
      Спустившись с горы, он вышел на бывшую лесную дорогу и проворно зашагал к 
отдаленным равнинам. Восемь лет назад он шел той же дорогой, но тогда его путь 
осеняли 
могучие ветви, солнечные пятна рассыпались под его ногами, неумолчимo пела река.

Воздух 
так и звенел от птичьих трелей, и свежий аромат леса пьянил молодого путника не 
хуже, чем 
старое вино. Теперь под ногами Дуводаса шуршала мертвая пыль, и ни единый звук 
не нарушал 
могильную тишину.
      Дуводас шел почти целый день, все время забирая к северо-востоку. Уже в 
сумерки он 
увидел черную полосу земли - издалека она казалась дамбой, безнадежно пытавшейся

сдержать натиск пустынного моря. Полоса земли пересекала дорогy, по которой шел 
Дуводас. 
Уже темнело, когда он подошел к земляному валу и поднялся на его гребень. Здесь 
когда-то 
пролегала северная граница земли эльдеров. Именно в этом месте, надежно укрытом 
туманами 
и