ный,  чем  мир  реальный.  Пусть
так. Но одному-единственному человеку в нем  дано  не  стать
подонком. Или он может уклониться от направленной в него пу-
ли. Или способен понять несовершенство своего мира...
   А мир, осознавший свое несовершенство, рождает следующий.
   И так -- до бесконечности.

                           * * *

   Андрей Лазарчук вовсе не собирался  становиться  Создате-
лем Несовершенных Миров. Когда он писал "Тепло и свет", "Се-
редину пути" и другие притчи, -- а это было адски  давно,  в
начале восьмидесятых, -- он лишь выплескивал из себя скопив-
шуюся в душе тягостную накипь обыденности.  Она  была  неве-
роятно мерзка, эта накипь. Она заполняла, топила в себе каж-
дый созданный мир. Она чувствовала себя в своем праве.
   Но в рожденном мире немедленно появлялся человек, к кото-
рому эта мерзость не липла. Рыцарь. Мастер.  Творец.  Он  не
пытался вступить в борьбу с накипью. Он просто был  способен
ее осознать, увидеть -- и отделить от мира. И его мир не  то
чтобы очищался -- он чувствовал себя чище...
   Невозможно возродить погибший в ядерном  пламени  сказоч-
ный мир ("Тепло и свет"), но можно создать в  глубоком  под-
земном убежище искуственное  Солнце,  которое  будет  разго-
раться от любви одного человека к другому.  Разве  для  тех,
кто остался в живых, мир не станет  от  этого  хоть  немного
прекраснее?
                           * * *

   Человек не в силах преодолеть несовершенство  мира.  Про-
возглашение этой цели -- всегда ложь. Пусть прекрасная,  как
Царствие Небесное, пусть логичная, как Утопия,  пусть  науч-
ная, как Коммунизм -- но все-таки ложь.
   И не бороться с несовершенством мира -- немыслимо. Антиу-
топии никогда не рисуют будущее -- лишь настоящее.  То  нас-
тоящее, которое необходимо свернуть в рулон и навсегда заму-
ровать в прошлом. То настоящее, с  несовершенством  которого
должно бороться. То настоящее, которое не имеет будущего.
   Андрей Лазарчук не писал ни утопий, ни дистопий. Это  бы-
ло для него лишено