исключительно с позиций общечеловеческих ценностей: английский  и
французский премьеры заботились  исключительно о сохранении  мира
на земле и  о торжестве неотъемлимого  права судетских немцев  на
самоопределение.
     Через год "сохранение мира" обернулось самой  кровопролитной
войной  в  истории   человечества.  Англию  спасал Черчилль.  Для
Франции спасителя не нашлось.
     Важно отметить, что парламентарии  Франции и  Великобритании
- восторженно приветствовали Мюнхенские  соглашения -  "мир   для
нашего  поколения".  Еще  бы: необходимость что-то решать, что-то
делать, что-то менять была отложена еще на год,  и система  вновь
могла спокойно уснуть.
     (Действия Чемберлена  и Даладье  в Мюнхене  время от времени
оправдывают  будто  бы  имеющимся  у  них  планом столкнуть лбами
"красный" и "коричневый" фашизмы во имя торжества демократии. Что
же, если у  них и вправду  был такой план,  то это позволяет  нам
взглянуть  на  механизмы  принятия  решений  при демократии с еще
одной стороны. Действительно,  в начале двадцатых  годов союзники
были неизмеримо  сильнее, как  Германии, так  и Советской России.
Вся  их  политика  в  последующие  годы сводилась к максимальному
усилению  стран-противников  -  видимо,  в целях достижения между
ними  равновесия.  В  результате  к  началу  Второй Мировой Войны
демократии-победители   оказались   слабее   любого   из    своих
конкурентов.  И  все  -  по  правилам,  все  при полном одобрении
парламентов и народов.)

            3. "Комплексы" демократии.

     Сторонникам  демократии  внешние  особенности  парламентской
системы известны  не хуже,  чем их  противникам. А  мы попытаемся
перейти  на  более  глубокий - психологический - уровень анализа.

     При беспристрастном рассмотрении демократических режимов
бросается в глаза их невероятная жестокость. Проще всего увидеть
это, занимаясь военной историей.
     Практически  все  войны  легитимных  монархий  (речь   идет,
разумеется,  о  цивилизованных   странах  с  развитой