всей  этой  кутерьмой  с
гостиницами на самый тревожный лад,  на всякий случай осведомляется, где я в
течение вечера буду находиться.  Больше всего мне хочется находиться в одном
доме на Кропоткинской улице,  но ужасно неловко срываться с места при каждом
телефонном звонке -  к Светке,  между прочим, подружки звонят непрерывно, по
любому пустяку, я уже не раз обращал ее внимание на это - так вот, дергаться
при каждом звонке,  как вы понимаете,  радости мало.  А если придется срочно
уматывать,  это  будет просто трагедия.  Тем более что мне предстоит,  как я
понимаю, серьезный разговор насчет концертов в прошлом, настоящем и будущем.
Словом,  ехать сейчас в  тот  дом на  Кропоткинской просто опасно для жизни,
будущей,  конечно.  И потому я, вздохнув, называю дежурному свой собственный
адрес,  который он,  кстати,  знает и без меня.  Но деликатно отмалчивается,
делает для  солидности какой-то  росчерк на  листке бумаги и  провожает меня
сочувственным взглядом.
     Тем не менее, как я уже говорил, вечер прошел спокойно. Никто меня, как
ни  странно,  не потревожил.  Домашние мои,  тоже уже привыкшие за эти дни к
моим  ночным  возвращениям,  поглядывают на  меня  весьма  настороженно,  но
вопросы задавать опасаются,  по-моему,  из чистого суеверия.  Мама почему-то
затевает вдруг печь пирог,  пока мы с  отцом играем в  шахматы.  А  когда мы
садимся ужинать,  отец с  самым беззаботным видом предлагает выпить по рюмке
водки.  Я  замечаю их приподнятое настроение и  вполне его разделяю.  Уверяю
вас, не так часто взрослый холостой сын, да еще к тому же работающий в такой
"фирме", как я, проводит целый вечер со своими родителями.
     С  утра  мы  продолжаем налаживать сложную машину  розыска.  Для  этого
приходится исписать гору  бумаг,  повидаться с  уймой  людей,  причем  самых
разных. А вечером... представьте, снова ничего такого не происходит.
     И так целую неделю.
     Неужели этот тип  испугался?  Притаился,  ушел на  дно  и  где-то  тихо
пускает пузыри в болотной т