очел и подписал их. Все было записано
аккуратно и совершенно точно. Я представил себе, как эти странички будут
подшиты к другим показаниям в чистеньком скоросшивателе Лоджа. Каким
толстым станет этот скоросшиватель, пока Лодж отыщет убийцу Билла
Дэвидсона!

Если отыщет когда-нибудь.

Он встал и протянул мне руку, я пожал ее. Он мне нравился. Я хотел бы
знать, кто заставлял его выяснять, не я ли организовал убийство, о котором
сам же сообщил.

3

Через два дня я скакал в Пламптоне.

Полиция вела следствие очень скрытно, и сэр Кресвелл также не
распространялся об этом деле, так что у весов никто не строил догадок по
поводу смерти Билла Дэвидсона. Не было никаких слухов или сплетен.

Я погрузился в обычную суету скакового дня с мелкими столкновениями среди
жокеев, переодевавшихся в тесной комнате, с грубыми шутками, с хохотом, с
толпой мерзнущих полуодетых людей, окруживших раскаленную докрасна печурку
с пылающими углями. Клем дал мне брюки, кальсоны, желтую нижнюю сорочку,
свежий воротничок и нейлоновые чулки. Я разделся и надел все, что
полагается для скачки. На нейлоновые чулки (как всегда, со спущенными
петлями) легко скользнули мягкие, плотно обтягивающие ногу скаковые сапоги.
Потом Клем вручил мне мои скаковые "цвета" - толстый шерстяной камзол в
кремовую и кофейную клетку и коричневую сатиновую шапочку. Он завязал мне
галстук. Я надел камзол, а шапочку натянул на шлем. Клем спросил:

- Сегодня будет только одна скачка, сэр? Он вытащил два толстых резиновых
кольца из глубокого кармана своего фартука и надел их мне на запястья. Это
делается, чтобы ветер не задирал рукава камзола.

- Да,- отвечал я,- насколько мне известно. - Я всегда надеялся на лучшее.

- Может, одолжить седло полегче? Похоже, вы перебрали весу.

- Нет,- сказал я. - Я хотел бы ехать в собственном седле. Я сначала пойду с
ним на весы и посмотрю, сколько у меня лишнего.

- Как вам угодно, сэр.

Я пошел вместе с Клемом, захватив свое шестифунтовое скаковое седло с
подвязанными к нему подпругой и кож