из особо топкого места, он спросил меня:
   - Возможно ли, что нам было  суждено  встретиться  здесь  и  наши  судьбы
каким-то образом связаны друг с другом?
   - Извините, но я слишком часто слышал эти разговоры о  предопределении  и
космических планах, меня от них просто тошнит. Все, что я хочу, - найти свою
любимую женщину и остаться жить с ней там, где никто нас не потревожит.
   Казалось, мои слова понравились ему.
   - Должен признать, что разговоры о судьбе  и  предопределении  напоминают
мне вагнеровское "Кольцо Нибелунгов", а также нацистское  извращение  смысла
наших древних мифов и легенд, которым  они  оправдывали  свои  бесчеловечные
преступления.
   - Мне не раз приходилось сталкиваться с  оправданиями  самых  зверских  и
диких поступков человека, - согласился я, -  и  в  большинстве  случаев  эти
оправдания звучат в высшей степени сентиментально и  героически,  начиная  с
россказней маркиза де  Сада,  наслаждавшегося  истязаниями  плетью  человека
человеком, и кончая речами всенародного лидера, подстрекавшего людей убивать
или быть убитыми.
   Мне показалось, что стало свежеть и что скоро пойдет дождь. На  этот  раз
мне удалось уговорить фон Бека надеть мой плащ. Я воткнул пику в  кочку,  на
которой рос довольно высокий тростник, фон Бек положил на  землю  рыболовный
крюк и стал поправлять на себе кожаную куртку.
   - Похоже, смеркается, - заметил он, посмотрев на небо. -  Никак  не  могу
научиться определять время в этом мире. А ведь я провел здесь уже две ночи.
   Я решил посмотреть, нет ли среди моих запасов  того,  чем  можно  разжечь
костер, чтобы согреться. И в этот момент получил мощный удар в плечо  чем-то
тяжелым. От  удара  я  свалился  лицом  в  землю.  Потом  встал  на  колени,
обернулся, стараясь дотянуться до своей пики. Кроме  этой  пики  да  кривого
короткого ножа, никакого  оружия  у  меня  не  было.  Внезапно  из  зарослей
тростника поднялось около дюжины тяжеловооруженных  воинов,  которые  быстро
приблизились к нам. В руках одного