ей больше не верит?!
   Она забрела на кухню, нашла сыр, холодное мясо, чай  и  отнесла  все  в
гостиную.  Зажгла  свечу  в  центре  стола,  поела   немного,   не   сводя
завороженного взгляда с танцующего пламени.
   В дверях появился Колль и неуверенно остановился.
   - Привет, Марис... Я ждал... Я рад, что ты вернулась.
   Для своих тринадцати лет он был довольно высок. Гибкий,  даже  изящный.
Длинные светло-рыжие волосы, пробивающийся над верхней губой пушок.
   - Привет, Колль. Садись, не стой в дверях. Извини, что я взяла крылья.
   - Я не возражаю, ты же знаешь, - сказал он, присаживаясь. - Ты  летаешь
гораздо лучше меня и... ну ты сама все знаешь. Отец разозлился?
   Марис кивнула. У Колля был безрадостный, даже испуганный вид.
   - Осталась всего неделя, Марис. Что будем  делать?  -  спросил  он,  не
глядя на сестру.
   - А что мы можем? У нас нет выбора. - Она вздохнула и  погладила  Колля
по руке.
   Они уже не раз говорили на эту тему, и Марис воспринимала  его  мучения
как свои собственные. Она заменяла ему сестру и мать, и Колль  доверял  ей
безгранично. Он раскрыл Марис свой главный секрет, свой страх перед небом,
которого всегда стыдился.
   И сейчас он глядел на нее, как ребенок смотрит на мать, зная,  что  она
бессильна ему помочь, но все еще надеясь.
   - Неужели ничего нельзя сделать?
   - Закон, Колль. - Марис вздохнула. -  Ты  же  знаешь,  нельзя  нарушать
традиций. Если бы у нас был выбор, мне бы достались  крылья.  Я  бы  стала
летателем, а ты - певцом. Мы бы оба гордились тем, что  делаем,  и  делаем
хорошо... Мне будет тяжело смириться. Я так хочу крылья! Я владела ими,  и
мне кажется несправедливым, что сейчас их отбирают, но,  может  быть,  это
правильно, а я просто  чего-то  не  понимаю.  Люди,  гораздо  мудрее  нас,
решили, как все должно быть, а мы упрямо, по-детски, хотим все по-своему.
   Колль нервно облизнул губы:
   - Нет!
   Марис вопросительно взглянула на него.
   - Это неправильно, Марис. - Он упрямо  тряхнул  головой.  -  Сов