теплый белый песок. Зеленые горы вокруг, безоблачное небо,
бескрайнее водное пространство, молодость и свобода - казалось, что мир в
это мгновение стал совершенным...
   Лежа на песчаной осыпи, мы разговаривали об этом совершенстве мира, о
редком чувстве полноты жизни - этом даре нам от трахтемировских гор. Мы не
знали, долго ли сохраниться это совершенство мира и наших жизней в н„м,
или же оно со временем неизбежно угаснет и нам останется лишь вспоминать
этот вечер на склоне горы Круглый Дуб как окно, распахнутое в настоящее и
оставшееся где-то в удаляющемся от нас прошлом - окно, из которого не
прекращает литься ясный свет... А солнце опускалось вс„ ниже и ниже,
длиннее становились тени и красновато-золотой свет озарял склоны гор... О
этот миг закатной полноты бытия!
   Действительно, так и сбылось. И хотя потом было ещ„ немало мгновений,
когда мир казался совершенным, тот вечер на берегу в Трахтемирове остался
в памяти ярким воспоминанием о прикосновении к чему-то настоящему - к
неуловимой подлинности мира.
 
 
 
   Через день Инка уехала, а мы с Виктором остались, чтобы сполна
погрузиться в пространство трахтемировского посвящения. Стояла безоблачная
теплая погода, которая бывает только в начале осени. Каждый день мы с утра
отправлялись на Зарубину гору по разным дорогам - то над Монастырцом, то
через поля, мимо двух огромных мрачных яров, один из которых назывался
"Здыхальня", а другой - "Темний яр". Сама же Зарубина гора, куда мы
впервые попали год назад, состояла из двух холмов. Перед большой горой,
поросшей деревьями, прямо на берегу был другой, невысокий холм,
обрывающийся песчаной осыпью к широкому заливу. В обрыве над осыпью
складками изгибались слои зел„ных, оранжевых и белых песков, а у подножья
холма лежали большие глыбы песчаника и об эти камни разбивались волны.
Вершина холма была песчаная и если лечь на него у края обрыва, положив
голову на руки, то можно было бесконечно смотреть вдаль, где вода
сливается с небом. Другого берега не было видно и от э