за, -  впервые  я  назвал  ее  по
имени. - Прошлое, детство - весь  этот  хлам  имеет  для  меня  значение  не
большее, чем окурок сигареты.
   - Прошлое не играет никакой роли в вашей жизни?
   - Слава Богу, никакой.
   - Почему "слава Богу"?
   - Я не люблю старые дома, старые сады и вообще все, что тянет назад.
   - Что же вы тогда любите?
   - Вопрос не в том, что люблю я, а в том, что  любите  вы.  Вы  не  можете
провести всю жизнь, оставаясь тенью давно  исчезнувшей  девочки,  посещающей
дом своих родителей. Когда-нибудь вы состаритесь. И одиночество будет плохим
помощником... Ладно, не стоит обращать на меня , внимание.  Это  просто  моя
склонность читать морали. Не принимайте всерьез.
   Рискуя сломать зуб, я укусил сэндвич.
   - Одиночество - не такая вещь, которую можно принять  или  отвергнуть  по
своему выбору, - сказала она очень серьезно.
   - Хорошо, - похвалил я. - Очень хорошо и глубоко. Передайте бутылку.
   - А как у вас, у  такого  умного?  -  Ее  глаза,  казалось,  разделились:
правому я еще нравился, а левый уже смотрел враждебно. - На что похожа  ваша
жизнь?
   - Моя жизнь лишена очарования, - сказал я. - Во всех смыслах этого слова.
   - У вас нет никаких привязанностей? - Есть. К жене.
   - А ваша работа?
   - Не стоит и гроша.
   - И больше ничто вас не интересует?
   - О, меня интересует многое. - Я стал перечислять.  -  Катание  на  яхте,
вечеринки с приятелями, девочки, карты.
   Тереза взглянула на меня с мукой.  В  ее  глазах  словно  отражались  все
Сержи, которыми я не был.
   - Но мне наплевать и на то, что меня интересует, -  добавил  я,  -  О?  -
произнесла она, медленно передавая мне бутылку.
   Потом она  задумалась.  Прошла  целая  вечность,  прежде  чем  последовал
очередной вопрос.
   - А ваша жена - какая она?
   - Чудесная, - ответил я с набитым ртом. - Это слово всегда  приходит  мне
на ум, когда я думаю о ней. Она как бы... Видите  ли,  я  не  обладаю  вашим
даром сравнения. Она - пузырек в бокале шампанского.
   - Вы люб