ка в том, что он живет в грехе?!

   Девятое письмо

   Литература ада довольно богата. Все вредные сочинения являются к нам сюда
и здесь ожидают своих авторов. Грязных романов и повестей больше  всего,  но
есть у нас и богословские книги, особенно времен Вольтера, энциклопедистов и
французской революции: тоже писания церковных  учителей,  проводящие  ложные
догматы.  Философских  сочинений  у  нас  мало.  Философы   большей   частью
умалишенные, и потому  произведения  их  более  или  менее  безвредны.  Чего
ожидать от человека, воображающего, что возможно решить задачу  бытия  одним
взмахом пера?
   Рядом с судебными приговорами и с историями грязных тяжб мы читаем  здесь
и критические сочинения. Мы признаем  два  разряда  критиков:  одни  -  люди
даровитые, но ленивые, пишущие редко. Их сочинений нет в иду.  Другие  -  не
имеющие понятия, о чем пишут, и не дающие  себе  труда  изучить  предмет,  о
котором трактуют, а неустанно все разбирают  или  со  злым  намерением,  или
просто Ради красного словца. Такие критики у нас на одном счету с  убийцами.
Мы получает тоже много  политических  газет,  одни  с  грязными  анекдотами,
другие, наполненные ложью, третьи, принадлежащие  к  какой-нибудь  партии  и
пристрастно относящиеся к другой. Много видим мы и переписки  дипломатов,  в
которой, во имя человечности и  справедливости,  стараются  обманывать  друг
друга. Таким образом мы приходим  к  заключению,  что  политика  есть  самое
греховное и дурное занятие в мире. Чем более мы читаем, тем более  чувствуем
на себе как бы тяжесть всех преступлений земли,  а  мы  неодолимо  вынуждены
продолжать  наше  чтение.  Передо  мной  беспрестанно,  подобно   призракам,
выступают не только мои дурные поступки, но и слова и даже мысли. Я чувствую
весь гнет ответственности, которая лежит на нас за всякую необдуманную речь.
В последнее время меня преследует образ мальчика, умолявшего  когда-то  меня
купить у него цветы.
   Он не отступает, и я с гневом толкнул его в грязь. А теперь в