ы, как было до сих пор, а самого мозга. "И господу богу эта  операция
сделала бы честь", - сказал но банкете знаменитый итальянец. Но Косовского
в этом деле меньше всего интересовал престиж. Не слишком ли был увлечем им
Ламберти? И не оттого ли его подопытные не протягивали более  двух  часов?
Зато Эрика жила одиннадцать дней, и вот уже скоро будет  два  месяца,  как
здравствует Клеопатра. Сохранились записи Некторова о состоянии  шимпанзе,
и как было бы  ценно...  Нет,  об  этом  не  стоит  и  думать.  Предложить
Некторову описывать собственные ощущения и действия - не слишком ли!  Хотя
и сам мог бы додуматься до такого, коль ученый. Да только не бывать этому.
Стоит вспомнить хотя бы сегодняшний разговор...
   - Все-таки чей я подопытный - ваш или Петелькова? - с издевкой  спросил
больной. - Помнится, Клеопатру приезжали снимать с телестудии.  Почему  же
пренебрегают мною? Не хотите  ли  вы  с  Петельковым  пожать  лавры  сами?
Кстати, вам еще не присудили Нобелевской премии?
   Пришлось парировать горькой шуткой:
   - Не волнуйся, перепадет и тебе.  Как-никак  ты  был  но  только  нашим
материалом, но и соавтором.
   - Растроган, - усмехнулся он. - Но интересно,  как  зарегистрировали  в
документах - кто из нас донор, я или Бородулин? И что к  чему  пересадили?
Мою личность к нему или мое тело к его личности? Кого теперь во мне больше
- Бородулина или меня самого? Ах, как много  со  мной  проблем!  Первая  -
жилищная. Не сидеть же мне в клетке с Клеопатрой. А мать и  жена  вряд  ли
признают меня. Может, дадите кооперативную или особнячок какой?  Или  жить
теперь с бородулинской супругой и  его  детьми?  А  если  не  с  ними,  то
придется ли платить алименты? Это ведь мое нынешнее тело произвело на свет
двоих детей.
   - Перестаньте юродствовать, - рассердился Косовский.
   Но Некторова понесло.
   -  Ай-ай-ай,  доктор,   сколько   хлопот   у   вас   со   мною!   Какие
морально-этические проблемы! Ну скажите на милость, как я в таком  обличье
явлюсь к своей жене? М