скоро
шестьдесят. А я не верю, потому как не ощущаю себя  в  этом  возрасте.  Ну
скажите,  Андрюша,   какая   шестидесятилетняя   старуха   будет   вам   с
удовольствием разгружать  вагоны?  Кому  в  шестьдесят  хочется  играть  в
волейбол или заниматься спортивной гимнастикой? Уж и так  сдерживаю  себя,
сдерживаю, только по ночам и есть возможность проявить себя в полную меру.
На днях прихватила с собой мяч, перелезла через ограду стадиона и часа три
гоняла по полю, пока не рассвело. Что мне делать, Андрюша? Не  пить  травы
не могу - умираю от почечных колик. А пью  -  становлюсь  богатыршей,  чья
сила никому не нужна.
   Ладушкин исподволь рассматривал ее. И впрямь  стала  вроде  бы  выше  и
мощней. Походка устойчивая, быстрая, не шестидесятилетней.
   -  Вы  отлично  выглядите,  -  пробормотал  он,  все  еще   огорошенный
случившимся. - Леонида Григорьевна, я так давно...
   - Давно, - кивнула Леонида, мельком глянув на него.
   - Что все-таки с вами? - робко спросил Ладушкин,  когда  они  вышли  на
центральный проспект.
   - Я же сказала, - ответила она раздраженно. - И не могу  понять,  какая
именно трава дает такой эффект. Исключала из состава по очереди  каждую  -
без изменений.
   - Можно? - взял ее  под  руку  и  ощутил  ладонью  выпуклый  боксерский
мускул.
   - Хотя и поздно, приглашаю тебя на чай, а то когда еще встретимся.
   В ее квартире было так же, как пятнадцать лет назад. Грубоватая  желтая
мебель пятидесятых  годов,  старенький  приемник  "Рекорд"  с  проволочной
антенной, на стенах фотографии хозяйки - маленькой и уже  девушки,  совсем
не похожей на сегодняшнюю, будто из другой жизни. Только  книжный  шкаф  в
коридоре по-современному сверкал полировкой.
   Из соседней комнаты послышался  плач  грудного  ребенка,  оттуда  вышла
заспанная женщина  в  халатике.  Увидев  Ладушкина,  она  тихо  ойкнула  и
прошмыгнула на кухню, поправляя взлохмаченные волосы.
   - Что? - встрепенулась Леонида. - Проснулся? - И пояснила Ладушкину:  -
Моя племянница Не