ме
была прислуга,  которая была сильно  к нему привязана  и была  готова целыми
днями  сидеть  рядом  с  ним и утешать  его. Отдавая  ему  все внимание, она
забывала о себе.  Тогда-то у  него и сложилось  впечатление, что  его  будут
развлекать и утешать всегда. Когда мальчику исполнилось четыре года, сиделка
вышла замуж и уехала.  Провожая ее на станцию, он горько рыдал. После  этого
он  сказал своей  матери: "Теперь,  когда моя  няня уехала, в  мире для меня
больше нет ничего интересного"
     Мы видим, что с тех пор он не изменился, и уже будучи взрослым, он ищет
идеального   человека,   который   бы  всегда  развлекал   и  утешал  его  и
интересовался бы только им одним. Проблема была не в недостатке воздуха, а в
том, что его не развлекали  и не утешали непрерывно,  -- естественно, не так
просто  найти  человека,  который  бы  на это  согласился. Он  хотел  всегда
управлять  ситуацией, и до определенной степени болезнь помогала ему  в этом
преуспеть. Так. когда он начинал задыхаться, его жена  уже не хотела идти  в
театр  или на  вечеринку. Таким  образом он  достигал  "цели превосходства".
Сознательно  этот человек  всегда был правдив и порядочен, но на уме у  него
было желание побеждать.  Он  хотел склонить свою жену к тому, что он называл
"идеалистическим" взглядом  на вещи. Но мы  должны подозревать, что под этой
поверхностью скрываются иные мотивы...
     Мы часто видим,  как у  детей  с плохим  зрением  возникает  повышенный
интерес  к  рассматриванию,  что  способствует  развитию  этой  способности.
Примером   может   служить   великий   поэт   Густав   Фрейтаг,   страдавший
астигматизмом, что не помешало ему добиться значительных успехов. Проблемы с
глазами  у  поэтов  и  художников  --   не  редкость;  часто,  однако,   это
подхлестывает их интерес.  Фрейтаг  сказал о себе: "По-видимому, из-за того,
что  мои глаза отличались  от глаз других, я  вынужден  был  использовать  и
тренировать свою  фантазию.  Я не  знаю, помогло ли  это  мне стать  большим
пи