ровательно улыбаясь, остановила его.
   - Я сделала все возможное, чтобы отговорить Дуга. Одному богу известно,
почему он уперся. А вы уже договорились со Спидом?
   - Да... нет... почти...  -  пролепетал  Грим,  не  понимая,  что  здесь
происходит. - Я не знал, что... но, конечно, можно было бы...
   - Послушайте!.. - воскликнул Дуг.
   - Я беру все на себя, - успокоила его Сибила. - Ведь Спид, по-моему, не
так уж рвется. Вернее, ему просто не  хотелось  отказывать  нам.  Особенно
мне, - добавила она с улыбкой. - В сущности,  я  уверена,  что  он  только
обрадуется. А вы с ним знакомы? - обратилась она к Дугу.
   - Да, немного... Именно потому, - заторопился он, - я не хотел бы...
   - Пусть это вас не смущает. Поверьте,  Спид  только  обрадуется.  Вести
дневник экспедиции, повторяю вам, работа не из приятных. Среди  нас  писак
нет, да и не можем мы вести регулярно дневник, у нас слишком много  других
забот. Итак, вы довольны? - заключила она. - Значит, решено?
   Он хотел сказать: "Дайте мне по крайней мере  время  подумать!",  но  у
него не хватило мужества. Слова застряли у Дуга в горле - старый ученый  и
его жена смотрели на  гостя  с  такой  дружеской  улыбкой,  они  были  так
откровенно рады, что могут доставить ему удовольствие...
   - Ну что ж, выпьем по этому поводу, - сказал Грим и пошел за  бутылкой.
Он разливал виски, и его доброе круглое румяное лицо светилось счастьем  и
нежностью.



ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

   Отплытие в Сугараи. Френсис и Дуглас принимают  любовь,  но  -  увы!  -
слишком поздно. Когда молчать удобно, а улыбаться легко. На пароходе среди
пассажиров  -  немецкий  геолог,  ирландский  бенедиктинец  и   английский
антрополог. Прекрасная Сибила посвящает Дугласа  в  борьбу,  которая  идет
между сторонниками ортогенеза и селекции. От ископаемых раковин до извилин
человеческого мозга. Гофмансталь при свете луны.

   Последние дни перед отъездом экспедиция провела в  Ливерпуле,  где  шла
погрузка багажа. Дуг так больше и не виделся с  Френсис.  Он