ным, вместо веера.
     Бичи мне замахали,  и я уже было  двинулся  к ним, когда  вдруг  увидел
"деда"*.
     *"Дед" - старший механик на судне.

     "Дед" сидел один  за столиком,  и, верно, давно  уже сидел, китель  был
расстегнут на три пуговки. Рядом еще стоял стул,  но  прислоненный, - "дед",
верно, ждал кого  или не хотел, чтоб  подсаживались. Заметно  он сдал  за то
время, что мы не виделись, морщины глубже прорезались и мешочки обозначились
под  глазами.  Но плечи еще были прежние,  в порядке плечики, только обвисли
немного.
     "Дед" меня тоже увидел и не сказал  мне ни "здравствуй", ни "салют",  а
выволок стул и улыбнулся.
     - Присаживайся, Алексеич. Откуда такой красивый?
     Так он  меня  звал -  Алексеичем,  как будто я был старпом или  хотя бы
третий  штурман.  Тут   же  и  официантка  подскочила,  как  по  вызову  для
начальства.
     - Маленькая, - сказал ей "дед", - нам повторить  бы - грамм  триста.  А
чтоб совсем хорошо - четыреста. И один прибор Алексеичу. А заказывать он еще
не научился, я сам закажу, мне же и запишешь.
     Меню он поднес почти к глазам и стал шарить пальцем.
     - "Дед"... Понимаешь, я тут с компанией.
     Я ему показал на бичей, "Дед" на них поглядел сурово и покривился.
     - Это они тебе компания?
     Официантка  тоже  покривилась. Я  засмеялся  - отчего-то  всегда  бичей
узнают, хотя и прикостюмленных.
     - Затралил ненароком, пришлось пригласить.
     - Выхода, значит, нет никакого? Ну, закажи им там, только  не очень, не
очень шикуй, и приходи сюда. Мы ведь с тобой полгода не виделись.
     - Больше, "дед". Восемь месяцев.
     Я сходил к бичам - сказать, чтоб заказывали себе чего хотят, а  счет бы
прислали.  И  чтоб  держали два  места,  как  договаривались. Клавке  это не
понравилось, но плевать мне было, она  с Аскольдом пришла, вот пусть и будет
весь вечер Аскольдова.
     Когда я вернулся к "деду", официантка ему принесла коньяк в графинчике,
и "дед" его сразу разлил по фужерам.
     - Начнем - за твой п