еред городским советом за испорченное имущество. Это мысль испугала Севрена
даже больше, чем испугало бы появление настоящего дал-рокта.
   - Эй, чего ворота ломаешь? - заорал вратник, высунувшись в  бойницу  чуть
ли не наполовину. Его голос со сна да от нервного озноба едва не сорвался на
позорный писк. - Ты кто таков?
   Чужеземец поднял голову. В отсвете машаров слабо  блеснули  темные  глаза
из-под капюшона, а его чаре без видимого понукания опустил копыто обратно на
дорожную брусчатку, оставив ворота в покое.
   - Путник. Путник, которому нужен кров и ночлег. Пусти, добрый человек, не
заставляй мокнуть под дождем.
   Несмотря на дробный шум ливня, тихие слова прозвучали  вполне  отчетливо.
Как странно  изъясняется,  отметил  про  себя  вратник.  Точно  из  хальдов,
издалека,  слова  все  незнакомые.   Только   благодаря   заклинанию   Речи,
сотворенному  Волшебным  Зверем  еще  на  заре  сотворения  Сферы,   пожалуй
единственному его полезному делу, чужака и можно  было  понять.  До  Севрена
вдруг дошло, что  караульные  в  дозорных  башнях,  крепостная  стража,  или
"камнюки", как их прозвал народ, коим и полагалось  наблюдать  по  ночам  за
дорогами, до сих пор не проявили никаких признаков активности. Да что же они
там, мрак их забодай, перепились все, что ли?
   - Не положено, - нехотя буркнул Севрен, зябко  ежась  при  мысли,  каково
чужаку под сплошным потоком воды. - Ворота закрыты до утра.
   - Неужели ты думаешь, что сможешь заставить меня мокнуть здесь до утра? -
Чужак как-то нехорошо улыбнулся, прищурив глаза. - Ворота сломаю. Я,  может,
и притомился, а вот мой зверь еще в силе. Лучше впусти.
   Кажется,  предостережение  прозвучало  всерьез,  но  Севрена  это  только
разозлило. За  каменными  стенами  караулки  он  чувствовал  себя  в  полной
безопасности и не  намерен  был  дать  себя  запугать  какому-то  безродному
чужаку.
   - А ты мне не угрожай! Шляются тут всякие по ночам, да еще и грозятся! Не
мое дело в столь позднее время  ворота  отпирать