корпуса. Он сказал только, желая  объяснить,
почему они пришли на спектакль, что тесть его любит театр.  В  распахнутую
дверь ложи виднелась высокая,  прямая  фигура  старого  маркиза  де  Шуар,
который уступил место гостям;  широкополая  шляпа  скрывала  его  бледное,
дряблое лицо; мутным взглядом он провожал проходивших мимо женщин.
   Получив приглашение, Фошри откланялся, чувствуя, что говорить  о  пьесе
было бы неприлично. Ла Фалуаз вышел из ложи последним. Он заметил  в  ложе
графа де Вандевра белокурого  Лабордета,  который  беседовал  с  Бланш  де
Сиври, близко наклонившись к ней. - Вот оно как, - проговорил  Ла  Фалуаз,
догнав своего кузена,  -  значит,  Лабордет  знакомее  всеми  женщинами?..
Теперь он у Бланш.
   - Ну, разумеется, он их всех знает, - спокойно ответил Фошри. - Ты  что
же, с неба свалился, мой милый?
   В коридоре стало просторнее. Фошри  собрался  уже  уходить,  когда  его
окликнула Люси Стьюарт. Она стояла в самом конце коридора, у  двери  своей
ложи. Там, по ее словам, невыносимо жарко; заняв своими юбками коридор  во
всю его ширину, она с Каролиной и ее матушкой  грызли  жаренный  в  сахаре
миндаль.  С  ними  запросто  беседовала  билетерша.  Люси  набросилась  на
журналиста: хорош, нечего сказать, поднимается наверх к другим женщинам, а
к ним даже не  зашел  узнать,  не  хочется  ли  им  пить!  Потом,  тут  же
отвлекшись, продолжала:
   - А знаешь, милый, по-моему, Нана очень недурна!
   Люси просила журналиста остаться в ее ложе  на  последний  акт,  но  он
уклонился, пообещав зайти за ними после спектакля. Внизу,  перед  театром,
Фошри и Ла Фалуаз закурили. На тротуаре собралась толпа  мужчин,  вышедших
из театрального подъезда подышать свежим ночным воздухом в затихавшем гуле
бульвара.
   Тем временем Миньон увел Штейнера в кафе "Варьете". Видя успех Нана, он
заговорил о ней с восхищением, не спуская с банкира  бдительного  взгляда.
Он хорошо знал Штейнера; дважды он помогал ему  обмануть  Розу,  а  затем,
когда каприз у Штейнера пр