иначе  ничего  не  поймешь,  не  знаешь,  как
подойти; чертовски не везет. Паршивое ремесло!  Да  уж  раз  взялся,  надо
продолжать. Ну, пока еще ноги  носят,  я  не  отчаиваюсь.  И  он,  смеясь,
побежал дальше. Рассказывали, что он сын судейского  чиновника  из  Лиона,
выгнанного со службы за какие-то грязные дела; после исчезновения отца  он
оставил юридический факультет и попал на биржу.
   Саккар и Жантру не спеша вернулись на улицу Броньяр:  карета  баронессы
все еще стояла там, но стекла были подняты, и таинственный экипаж  казался
пустым; кучер совсем застыл в своей неподвижности; он, по-видимому, привык
к ожиданию, которое часто продолжалось до самого закрытия биржи.
   - Она чертовски соблазнительна, - грубо заметил  Саккар.  -  Я  понимаю
старого барона.
   Жантру двусмысленно улыбнулся:
   - Ну, барону она, кажется,  давно  надоела.  А  он,  говорят,  страшный
скряга. Знаете, с кем она сошлась, кто  оплачивает  ее  счета?  Ведь  жить
одной игрой она не может.
   - Нет.
   - С Делькамбром.
   - С Делькамбром, генеральным  прокурором!  С  этим  длинным,  костлявым
господином, таким желчным, чопорным!.. Ах, я хотел бы видеть их вместе!
   И оба в веселом и игривом  настроении  расстались,  крепко  пожав  друг
другу руки. Жантру напомнил Саккару, что на днях зайдет к нему.
   Как только Саккар остался один, в ушах его опять громко зазвучал  голос
биржи, бушевавшей с упорством возвращающегося прилива. Он обогнул  угол  и
снова пошел по улице Вивьен, по той стороне площади, которая кажется более
строгой из-за отсутствия ресторанов. Он миновал Торговую палату,  почтовую
контору, большие рекламные агентства; по мере того как  он  приближался  к
главному фасаду, гул в ушах у него становился все сильнее, возбуждение его
росло, и, дойдя до того места, откуда видна была вся колоннада, словно  не
решаясь уйти отсюда, он опять остановился,  обнимая  ее  взглядом,  полным
страстного вожделения. Здесь мостовая расширялась, и жизнь кипела  и  била
ключом:  потоки  посет