ывали на жизнь, давая уроки. Через три года Тамара  родила девочку  -
по Отто  Вайнингеру (которого Герман считал  тогда  солиднейшим философом  )
создание "без чувства логики, без памяти, аморальное, не что иное, как сосуд
секса".
     Во время войны и  в годы после нее у  Германа было  достаточно времени,
что  бы  пожалеть о  своем  отношении к родителям.  Но  в  глубине  души  он
оставался таким же. каким был: человек, не веривший в самого  себя  и в весь
род людской;  фаталист-гедонист, живущий  в тоске самоубийства.  Все религии
лгали. Философия обанкротилась. Пустые  обещания прогресса были не более чем
плевками в лица мучеников всех поколений. Если время представляет собой одну
из форм восприятия или категорию разума, то тогда  прошлое  живо, совершенно
также,  как  настоящее.  Каин   продолжает   убивать   Абеля.  Навуходоносор
по-прежнему убивает  сынов  Седекии и  выкалывает Седекии глаза. Кишеневский
погром никогда не кончается.  Евреев  все  сжигают  и сжигают в Освенциме. У
тех, кому не хватает мужества положить конец своему существованию,  остается
только  один  выход:  умерщвить   сознание,  парализовать  память,  погасить
последнюю надежду.

2.
     Оставив контору рабби, Герман  на метро  поехал в  Бронкс. Стоял жаркий
летний день. Люди вокруг  куда-то шагали, спешили. Все места  в экспрессе на
Бронкс  были  заняты. Герман  крепко  держался за кожаную петлю.  Вентилятор
взбивал  воздух над его  головой, но  не мог  охладить его. Герман  не  стал
покупать дневную  газету и поэтому читал рекламу - чулок, шоколада, супов из
пакетиков,  "достойных погребений". Поезд  гремел в узком туннеле. Сияющие в
вагоне лампы не могли развеять тьму. На каждой станции все новые толпы людей
вжимали себя  в  вагон.  Воздух пахнул  косметикой и потом.  Краски таяли на
лицах женщин; тени на веках превращались в грязь, ресницы слипались.
     Толпа  медленно редела;  теперь  поезд  ехал над  землей,  по  железной
дороге. В окнах фабрик Герман видел черных и  белых женщин,