стихи Мицкевича и  Тувима. Апатия сменялась бурной  жаждой деятельности. Она
смеялась   над   недавними  настроениями,   упрекала   себя  в   безволии  и
сумасбродстве,  ставила  себе  в  пример   любимых   литературных  героев  и
исторических персонажей.
     Пожалуй,  из всех героев ей больше всего нравились пушкинская Татьяна и
Анна  Каренина.  "Евгения Онегина"  она знала  почти  наизусть  по-русски  и
восхищалась  мастерством  Юлиана  Тувима,  переведшего пушкинские строфы  на
польский. Аня,  как никто другой, понимала переживания страдающей Татьяны. В
своей тезке Карениной Аня восхищалась силой чувств, а главное - способностью
неудержимо устремляться навстречу неведомому.
     О, как хотелось ей быть счастливой и любимой!  Где тот  Онегин, который
прилетит  к ней  по  темным узким переулкам старого  Вроцлава? Где Вронский,
который станет шептать ей ласковые слова на старой скамейке против городской
ратуши? Ну а  если  личное  счастье  все-таки  не  состоится? То и тогда  не
следует  вешать  носа, надо глотнуть  свежего воздуха -  и в путь, навстречу
неизвестному! Пусть все маршруты перепутаны и  ты не знаешь, в  какой  поезд
тебе вскочить на ходу и до какой станции добраться. Но тебе всего семнадцать
лет. "Всего" или "уже"? Нет, пожалуй, "всего"! Поэтому - в путь!


xxx

     Разговор  с мамой  начался неожиданно.  Аня вернулась домой -  веселая,
уверенная в себе, в правильности своего выбора. Дело  в том, что в последний
год ее  больше всего привлекала живопись. Она  перечитывала книги  о жизни и
творчестве Рембрандта,  Ван Гога, Васнецова, Пикассо,  Шагала...  На стене у
кровати висели репродукции картин великих мастеров. Она могла часами бродить
по вроцлавскому Историческому музею -  там была  выставлена  коллекция работ
польских художников XVIII-XIX веков. Аня рисовала на листах тетрадной бумаги
знакомые лица или любимые места старого Вроцлава - рыночную площадь, ратушу,
костел святой Анны. Получалось неплохо.
     Свои  работы  она показывала  только  ба