спокойствия. Его можно понять:
новинки грозят сорвать производственный план,  требуют  ломки  технологии,
риска, но при таком отношении и  придумывать  не  захочешь  что-то.  Да  и
первые  два  изобретения  Олегу  Петровичу  ничего  не  дали,  не  окупили
затраченного на них труда, унизительных  хлопот,  связанных  с  внедрением
изобретения. Правда,  спустя  годы,  узнал  он  из  печати,  что  оба  его
изобретения  реализованы  то  ли  ловкачами,  то  ли  просто  рачительными
хозяевами, но даже имени изобретателя не сохранилось в сообщениях, а уж  о
вознаграждении и речи быть не могло.
   О вчерашнем думалось трудно, потому что оно отдавало чем-то  тревожным.
Ну что за чудеса, на самом деле: то бандит померещился  ни  с  того  ни  с
сего, то отец покойный  с  экрана  телевизора  прямо  за  стол  шагнул.  И
выпил-то немного. Совсем из головы такое не выбросишь, но  мало  приятного
думать да гадать, когда невозможно подобрать  никакого  объяснения,  разве
лишь допустить, что с головой что-то не в порядке.
   Вчера, когда отец  исчез,  не  попрощавшись,  Олега  Петровича  хватило
только на то, чтобы выключить давно умолкнувший телевизор и  раздеться,  -
так его потянуло в  сон.  Проснувшись  сегодня  еще  минут  за  десять  до
магнитофонного зова, он сделал, как обычно, зарядку и, прибирая со  стола,
понес в туалет пепельницу. И только он вытряхнул окурки и потянул цепочку,
как тут же спохватился, сунул в унитаз руку, по ни одного  окурка  поймать
не успел, - все уже смыла забурлившая вода.
   Глупо, конечно, но подумалось: а вдруг да в пепельнице  были  на  самом
деле окурки от "Пушки"!  Ну  пусть  их  не  было,  но  разве  трудно  было
проверить это до того, как вытряхнул пепельницу, сразу бы все стало ясным:
не оказалось других окурков, кроме привычного "Беломора", стало быть, и не
было на  самом  деле  отца,  значит,  просто-напросто  заснул  вчера  Олег
Петрович в кресле, вот и все.
   Готовя завтрак, Олег Петрович нарочно заставлял себя сосредоточиться на
заводск