народ, для  котораго крушенiе  старой  власти оказалось неожиданным "чудом".
Революцiя предполагает волю. Была ли воля? Со стороны кучки...
     И в iюлe того же года писал о том же:
     --  Германскiя  деньги  и  агитацiя огромны... Ночь,  на  улицe галдеж,
хохот...
     Через нeкоторое время он, как извeстно, впал в нeкiй род помeшательства
на большевизмe, но это ничуть не исключает правильности того, что он писал о
революцiи раньше. И я привел  его сужденiя о ней не с  политической цeлью, а
затeм, чтобы сказать,  что та  "революцiя",  которая началась  в  девяностых
годах в русской литературe, была тоже нeкоторым "неожиданным чудом", и что в
этой литературной революцiи тоже было с  самаго ея начала то хулиганство, то
отсутствiе мeры, тe  трюки, которые напрасно Блок приписывает одному Алексeю
Толстому, были и впрямь "завитки вокруг  пустоты". Был  в  свое  время и сам
Блок грeшен  36 на  счет  этих  "завитков",  да  еще  каких!  Андрей  Бeлый,
употребляя для каждаго слова большую букву, называл Брюсова в своих писанiях
"Тайным Рыцарем Жены, Облеченной в Солнце". А сам Блок, еще раньше Бeлаго, в
1904 году, поднес Брюсову книгу своих стихов с такой надписью:

        Законодателю русскаго стиха,
        Кормщику в темном плащe,
        Путеводной Зеленой Звeздe, --

меж тeм,  как  этот "Кормщик", "Зеленая  звeзда", этот  "Тайный Рыцарь Жены,
Облеченный в  Солнце", был  сыном  мелкаго  московскаго  купца, торговавшаго
пробками, жил на Цвeтном бульварe в отеческом домe, и дом этот был настоящiй
уeздный, третьей гильдiи купеческiй, с воротами всегда запертыми на замок, с
калиткою, с собакой на  цeпи во дворe. Познакомясь  с Брюсовым, когда он был
еще студентом,  я увидeл молодого человeка, черноглазаго, с довольно толстой
и  тугой  гостиннодворческой и скуласто-азiатской физiономiей.  Говорил этот
гостинодворец, однако, очень изысканно, высокопарно, с отрывистой и гнусавой
четкостью,  точно  лаял в  свой  дудкообразный  нос и все время сентенцiями,
тоном поучительным