сь в то время; но не только помещики, даже крестьяне привыкли к нему
и любили его. Он весьма развязно и несколько насмешливо  поглядывал  кругом:
видно  было,  что  вся  эта  "процедура"  его  забавляла.  В  сущности   его
интересовала одна предстоявшая закуска с водочкой. Зато сидевший возле  него
стряпчий, сухопарый человек с длинным лицом, узкими бакенбардами  от  уха  к
носу, как их нашивали при Александре Первом, всей душой принимал  участие  в
распоряжениях Мартына Петровича и не опускал с него своих больших  серьезных
глаз: от очень усиленного внимания и сочувствия  он  все  двигал  и  поводил
губами, не разжимая их,  однако.  Сувенир  к  нему  присоседился  и  шепотом
заговорил с ним, объявив мае сперва,  что  это  первый  по  губернии  масон.
Временное отделение земского суда  состоит,  как  известно,  из  исправника,
стряпчего и станового; но станового либо вовсе не  было,  либо  он  до  того
стушевался, что я его не заметил; впрочем, он у нас в уезде  носил  прозвище
"несуществующий", как бывают "непомнящие". Я сел подле Сувенира,  Квицинский
подле меня. На лице практического  поляка  была  написана  явная  досада  на
"никому не нужную" поездку, на напрасную трату временя...  "Барыня!  Барские
русские фантазии! - казалось, шептал он про себя... - Уж эти мне русские!"

XII

     Когда мы все уселись, Мартын Петрович поднял плечи, крякнул, обвел  нас
всех своими медвежьими глазками и, шумно вздохнув, начал так:
     - Милостивые государи! Я пригласил вас по следующему случаю. Становлюсь
я стар, государи мои, немощи одолевают... Уже и  предостережение  мне  было,
смертный же час, яко тать в нощи, приближается...  Не  так  ли,  батюшка?  -
обратился он к священнику.
     Батюшка встрепенулся.
     - Тако, тако, - прошамшил он, потрясая бородкой.
     - И потому, - продолжал Мартын Петрович, внезапно возвысив голос, -  не
желая, чтобы та самая смерть меня врасплох застала, положил я в уме своем...
- Мартын Петрович повторил слово в слово фразу,  которую  он  д