ирепень,  уроды.  Целый
город уродов! Там кругом отрава, и Яма, и старуха, и ампулы,  и  стены,  и
потолки, и темень, шахта! Там страшно. И хочется  только  проснуться...  А
другой сон... Там не так. Там солнце и тепло. И цветы. Знаешь,  что  такое
цветы? И я не знал, а там увидел.  И  земля  там  -  огромная,  и  никаких
Мертвых Полей, беги, куда хочешь. Или лети. Я там летаю много... Летишь! А
под тобой цветы. И вода - прямо из ручья. И небо - не серое, и не  черное,
как у вас, а такое, знаешь... Другое совсем. А вы тут...  Эх!  Не  надоело
вам? Так и будете всегда в одном сне? Удавиться  ведь  легче!  Проснитесь,
дураки! Как же вы не понимаете, что лучше  там  умереть  от  счастья,  чем
сдохнуть здесь в стылой конуре? Как же вы... Эх! Да что с вами говорить!
     Шибень вдруг бросился к Улиссу  и  выхватил  у  него  ампулу.  Потом,
проворно отбежав в дальний угол, он дрожащими пальцами отломил  стеклянную
головку и стал поспешно высасывать из ампулы содержимое.
     - Не надо, Шибень, не пей, погоди! - крикнул Улисс. Но Шибень уже  не
обращал на него внимания.
     С отсутствующей улыбкой он лег на пол, отвернулся к стене и замер...
     ...Ящики оказались удивительно тяжелыми. Улиссу приходилось брать  их
по одному и осторожно, чтобы не рассыпать  ампулы,  спускаться  по  крутым
железным ступенькам. Он боялся надолго оставить  их  без  присмотра,  хотя
знал, что в Яме все спят,  успокоенные  нооой  порцией  "сока".  Последней
порцией, подумал Улисс, нащупывая ногой ступеньку. Как хотите,  ребята,  а
больше вам этой отравы не пить.
     - Ну почему отравы? - возражал голос Шибня, все еще звучавший в ушах,
- ты сам-то пробовал? Ты попробуй сначала, а потом уж говори  -  отрава...
Дурак! Зачем куда-то идти, зачем искать новые земли, когда я  тебе  и  так
могу сказать: да, новые земли есть. Да  еще  какие!  Без  конца-края,  без
снега, без горя! Вот они, у тебя в руках! Разломи только ампулу  -  и  они
твои!
     Улисс мотал головой, отгоняя голос, но он не отставал