з плена.

       Да и не он мне путь открыл
       На Элизийские  поляны,
 Лишь  взор мне ваш блеснул, - стрелою острой,
                                     рдяной
       Амур мне  сердце поразил.

        ¶КОРТЕЖ§

 Мартышка  в куртке парчевой
 Резвится, скачет перед Нею,
 Кто мнет затянутой своею
 Рукой платочек кружевной,

 Покуда, от натуги красный,
 Ей негритенок шлейф  несет
 Следя, исполненный забот,
 За каждой складкою атласной

 И  обезьяна, средь проказ,
 Не сводит взора с груди белой,
 Сокровища,  какое смело
 Нагой божок  бы смял тотчас.

 А негритенок-плут порою
 Повыше  норовит поднять
 Свой пышный   груз, чтоб увидать
 То, что в мечтах пьянит мечтою.

 Она ж  проходит лестниц ряд,
 Глядя без всякого смущенья
 На дерзостное восхищенье
 Своих вполне ручных зверят.

        ¶РАКОВИНЫ§

 В любой ракушке  в стенах грота,
 Где мы любовь свою таим,
 Найдешь особенное что-то:

 В той - пурпур наших душ, каким
 И кровь пылает в те мгновенья,
 Когда с тобою мы горим;

 В другой - та бледность и томленье,
 Когда ты сердишься слегка
 На смех мой после упоенья;

 В той - нежность твоего ушка;
 Затылок сочный твой вон с тою
 Схож, с розовой, без завитка.

 Но я весьма смущен одною.

        ¶ЛОДКЕ§

 Звезда вечерняя пуглива;
 Вода черней; гребец огниво
 В кармане ищет  торопливо.

 - Смелей! Теперь иль никогда!
 И руки  я сую туда,
 Куда желаю, господа!

 Атис, бренча струной гитарной,
 Вонзает в Хлою  взор коварный,
 А ей -  хоть что, неблагодарной.

 Аббат, незрим в вечерней мгле,
 Стал исповедовать д'Эгле;
 Виконт  сидит как на игле,

 Но вот и диск поднялся лунный,
 И челн, веселый, легкий, юный,
 Скользит мечтательной лагуной.

        ¶ПИСЬМО§

 Далек от ваших глаз, сударыня, живу
 В тревоге я (богов в свидетели зову);
 Томиться, умирать - мое обыкновенье
 В подобных случаях, и, полный огорченья,
 Иду путем труда, со мною ваша тень,
 В мечтах моих всю  ночь, в уме моем весь день.
 И день и ночь во  мне восторг пред ней не стынет.
 Настанет срок, душа навеки