ставал закрыть заслонку.
     
     Чуть ночь, они топили печь,
     И в отблесках ее свеченья
     Плясали тени рук и плеч,
     Как некогда - судьбы скрещенья.
     
     Волна пахучего тепла,
     Что веяла дымком и прелью
     Чуть колебалась и плыла
     Над полом, креслом, над постелью,
     
     Над старой вазочкой цветной,
     В которой флоксы доживали,
     И над оплывшею свечой,
     Которую не зажигали.

                               1988

     
     2. Преждевременная автоэпитафия
     
     Весенний первый дождь. Вечерний сладкий час,
     Когда еще светло, но потемнее скоро.
     По мокрой мостовой течет зеленый глаз
     Приветствующего троллейбус светофора,
     Лиловый полумрак прозрачен, но уже
     Горит одно окно на пятом этаже.
     
     Горит одно окно, и теплый желтый свет,
     Лимонно-золотой, стоит в квадрате рамы.
     Вот дождь усилился - ему и дела нет:
     Горит! Там девочка разучивает гаммы
     В уютной комнате, и нотная тетрадь
     Стоит развернута. Сыграет, и опять
     
     Сначала... Дождь в стекло. Потеки на стекле -
     Забылись с осени... И в каждом из потеков
     Дробится светофор. Под лампой, на столе
     Лежит пенал и расписание уроков,
     А нынче музыка. Заданье. За дверьми -
     Тишь уважения. И снова до-ре-ми.
     
     Она играет. Дождь. Сиреневая тьма
     Все гуще, окна загораются, и вот их
     Все больше. Теплый свет ложится на тома
     На полке, за стеклом, в старинных переплетах,
     На руки, клавиши и, кажется, на звук,
     Что ровно и легко струится из-под рук.
     
     И снова соль-ля-си... Соседнее окно -
     Как рано все-таки смеркается в апреле! -
     Доселе темное, теперь освещено:
     Горит! Там мальчик клеит сборные модели:
     Могучий самолет, раскинувший крыла,
     Почти законченный, стоит среди стола.
     
     Лишь гаммы за стеной - но к ним привычен слух -
     Дождем перевиты, струятся монотонно.
     Свет лампы. На столе - отряд любимых слуг:
     Напильник, ножницы, флаконч