ые показания. Само собой подразумевалось, что "Лань"  немедленно
встанет рядом с буем, а мы начнем понемногу поднимать металл на  борт,  но
как долго придется это делать, не хотел думать никто. Была,  правда,  идея
собрать все под днищем в крепкую металлическию сеть, закрепить у  борта  и
таком виде вывести из бухты, а там разобраться.
     Вокруг нас постоянно сновали акулы. Это был самый распростаненный тип
мелководья. Я бы, пожалуй, чувствовал себя неуютно, если бы мы работали  в
стоячей воде. Но через всю территорию поисков проходило сильное течение, и
каждое новое погружение можно было делать выше по течению,  таким  образом
всегда оставаясь в чистой воде с хорошей видимостью. К тому же все  запахи
и  колебания  тут  же   уносились   прочь.   Мне   никогда   не   хотелось
экспериментировать в стоячей воде с тигровыми или леопардовыми акулами. Но
они охотились гораздо дальше от берега, чем находились мы.
     Конечно, мы видели их достаточно часто:  как  и  все  хищники,  акулы
регулярно обходят свои владения.  Но  они  приплывали,  описывали  большой
круг, изучая нас с нескрываемым любопытством, и  уплывали  снова.  Нет  ни
одного  дикого  созданья,  за  исключением  таракана,  которое  любило  бы
гастрономические новинки. Если еды вдоволь, оно предпочитает есть то,  что
ест всегда. Все то, что движется, смотрит и производит  шум  не  так,  как
делает это обычная еда, не стоит того, чтобы его пробывать. Кто его знает,
какое оно на вкус. Зачем же рисковать?
     Однажды к нам явилась стая барракуд и, застыв без движения в  потоке,
созерцала нас около часа скорее с любопытством исследователя, чем хищника.
У всех существ есть немного свободного времени, в которое их  не  донимает
ни голод, ни враги, ни забота о потомстве. Это время исследований и  игры.
Играют  дельфины.  Играют  обезьяны.  Играют  выдры.  Играют  все  молодые
млеаопитающие. Барракуды стояли вокруг и смотрели, как детвора смотрит  на
строительство дома или замену кабеля; но через  час,  почевствов