его  продать  можно   баксов   за
триста-четыреста и жить потом месяца три припеваючи, и не волноваться ни
о чем. Впрочем, в таком раскладе вещей есть и  преимущества  за  телефон
или за маленький  принтер,  красная  цена  которому  в  магазине  двести
баксов, шум особенно поднимать не станут.
   Даже ментов не вызовут -  нет  ведь  следов  взлома...  да  и  вообще
никаких следов, обвинят, наверняка, своих же сотрудников.
   Так вот, я не вор - я исследователь, я диггер.  За  тот  год,  что  я
прожил в этом  городе,  я  изучил  почти  всю  канализационную  систему,
систему  метро  и  просто  таинственные  ходы  неизвестного  назначения,
оставшиеся с древних времен. Есть у меня любимые места,  такие,  где,  я
знаю, никто меня не найдет. Даже наши. Впрочем,  наших-то  я  и  имею  в
виду, никто другой меня искать не станет, да и наши не будут. Зачем я им
сдался? Но, согласитесь, все-таки приятно, когда есть где укрыться.
   Я, когда маленьким был, любил забираться в большой платяной шкаф, мог
сидеть там часами, тихо, как мышь. Мать сходила с ума, не понимая,  куда
я мог деваться. Но потом мое убежище раскрыли, заперли на ключ,  а  ключ
убрали далеко-далеко...
   Я и раньше-то, когда был здесь  новичком,  никого  не  знал  и  всего
боялся, почти не вспоминал о доме, а теперь мне вообще кажется, что  все
это - родители, дом, школа - было давным-давно, в другой жизни, а  то  и
вовсе не со мной. А ведь всего только год прошел.
   Я сказал, что изучил ПОЧТИ ВСЮ систему подземных ходов  под  Москвой,
но наверное, я все  же  немного  преувеличиваю  есть  места,  в  которые
проникнуть невозможно по причине того, что там собираются ядовитые газы,
есть места, которые я еще не нашел, но которые скоро найду, есть  места,
в которых мне не побывать никогда -  просто  жизни  не  хватит.  А  есть
места, в которые мне  не  проникнуть,  потому  что...  потому  что  туда
проникнуть могут только избранные. Если честно, мне не особенно  хочется
быть среди них.
   Здесь - между станциями