рности они понимали отлично, так же, как жест угрозы.
     - Дат бить тиан острый палка,  потом кусать,  стать толстый,  сильный? - с
надеждой произнес Bay.
     Это  была неимоверно длинная фраза для волосатого,  из  целых десяти слов,
выражавшая сложное умозаключение.  Произнести ее был способен лишь Bay,  и  это
доказывало,   что  он  не  обделен  ни  силой,   ни  умом  и  по  праву  избран
предводителем.
     - Мой бить, - подтвердил Дарт, проверяя, легко ли выходит из ножен кинжал.
- Мой бить тиан,  твой давать самка.  Хак-самка,  -  уточнил он,  ткнув острием
кинжала в  сторону галеры.  Самок  криби  Bay  предлагал ему  не  раз,  выбирая
наиболее соблазнительных и толстых,  с грудями, свисавшими до живота, - и очень
огорчался, что Дарт никак не хочет повалять их в травке, вблизи жилых пещер.
     Вождь,  приподнявшись над камнем, взглянул на привязанную к мачте пленницу
и пренебрежительно скривился.
     - Плохой самка, тощий! Самка криби лучше. Этот - хак-капа! Кусать!
     - Не кусать!  Мой! - Дарт стукнул себя кулаком в грудь и оскалил зубы, что
служило у волосатых знаком крайнего неудовольствия.
     - Твой,  -  быстро согласился вождь, с опаской отодвинувшись от кинжала. -
Твой! Дат тощий, самка тощий, щенок тоже быть тощий!
     Пропустив этот  образчик первобытного юмора мимо  ушей,  Дарт следил,  как
корабль  входит  в  лагуну.  Теперь  сильное течение не  противодействовало,  а
помогало гребцам; чуть пошевеливая веслами, они подогнали судно к берегу, затем
старший -  тот,  что в раковинах и перьях,  -  выкрикнул приказ, с носа и кормы
галеры сбросили что-то  темное,  тут же  ушедшее под воду,  и  с  низких бортов
начали прыгать воины.  Трое из  них отвязали пленницу и,  подгоняя ее  пинками,
потащили к  дюнам,  швырнув там на песок.  Предводитель снова что-то выкрикнул,
весла исчезли в  бортовых прорезях,  затем на палубу повалили гребцы;  все -  в
кольчугах,  с  дротиками и  секирами на  длинных гибких рукоятях.  Их  движения
показались Дарту странны