надменно
вскинул лохматую голову, поискал что-то взглядом в листве и вдруг рассмеялся. -
Пинь-ча! Дик - пинь-ча!
     Золотисто-алый воробей на его плече протестующе чирикнул,  вторая девочка,
с косой, ткнула Цора локотком в бок и принялась что-то гневно выговаривать ему,
но мальчишка не слушал - тянул руку к крыше веранды и радостно вопил:
     - Пинь-ча! Сайд этори пинь-ча, калавау тере!
     - Пинь-ча? Что еще за пинь-ча? - повторил Дик, в недоумении уставившись на
черноглазую Чию.  Она  потупилась,  тяжело  вздохнула -  будто  в  чем-то  была
виновата перед гостем, и махнула тонкой рукой, показывая вверх.
     Дик обернулся и поднял взгляд. На кровле веранды, под пятипалыми листьями,
у  самого  флагштока  с  голубым  знаменем,  сидел  маленький рыжеватый зверек,
похожий то  ли на белку,  то ли на обезьянку с  вытянутой любопытной мордочкой.
Пожалуй,  больше на белку: ушки у него были остроконечными, хвост - изогнутым и
пушистым,  а  крохотные темные глазки поблескивали как  две бусинки.  И  было у
этого зверька всего четыре конечности,  а  не шесть лап и  не шесть ног,  как у
всех прочих обитателей Тайяхата. Только четыре, как у самого Дика.
     Ладошка черноокой Чии еще лежала на  его груди.  Он сбросил хрупкие теплые
пальцы,  затем решительно отодвинул девочку и шагнул вперед.  Конечно,  у этого
тайского паренька вдвое больше кулаков,  но можно ли считать,  что они крепче и
увесистей? Дик в том сомневался, а всякое сомнение он привык проверять опытом.
     На  долю секунды лицо Саймона-старшего явилось перед ним,  и  Дик  услышал
строгий голос:  "Ты не должен им уступать!  Не должен уступать ни в чем!" И тут
же  рокочущий бас  Чочинги напомнил,  что  схватка должна быть честной и  что в
Чимаре нельзя резать противнику пальцы и уши.
     - Эй,  лохматый!  Отдай-ка братишке воробья!  С  воробьями я не дерусь,  -
сказал Дик, сжал кулаки и ринулся в битву.
     * * * 
     КОММЕНТАРИИ МЕЖДУ СТРОК
     - У твоего сына сердце бойца,  -  сказал Чочинга, разглядывая