чно, не сто двадцать ху¬в, но тоже не сахар. Жопу
напрячь придется.- пробасил сочувственно Кошкин.

-  Да  уж...  Ты  что  в  магазинах  не бываешь? Что называется - и далее по
курсу.  А  рубль  в  нашей  сегодняшней  программе...  - и Коноплев, выкинув
невероятный   протяжный   пасс   обеими   руками,   плюнул   со   злости  на
потрескавшийся  ноздреватый  асфальт.  Одна рука перехватила другую в районе
локтевого  сгиба,  а  вторая  замерла  в  вертикальном  положении, как будто
Коноплев только что сдал кровь из вены.

Меж тем было уже полседьмого.

-  И  где ж он телепается, падло? В шесть договаривались. Ну там пять минут,
ну десять, так нет же, полчаса его нет...

В  это  время по усаженной кустами и тополями привокзальной аллейке, прячась
за  растительностью,  крался  Федун.  Гнев  Коноплева  в  такой ситуации мог
грозить  всякими  ненужными  вещами, и Федун пошел на хитрость. Скрывшись за
худосочной  по  весеннему  сезону,  акацией,  он,  когда  завхоз  отвернулся
прикурить,  сделал резкий рывок через улицу к зданию вокзала, такой в легкой
атлетике  называется "тройной прыжок", затем нарочно хлопнул дверью и на всю
улицу объявил с лицом, исполненным праведного гнева:

- Да пошли вы на хуй вас по всему вокзалу искать!!!

-  Сколько  времени,  радист  херов?  Алекс  Юстасу  тебе  в рот... На шесть
договаривались, а уже, блядь, семь ебут восьмого!!!

-  А  ч¬ ты ноешь, будто ты тот самый восьмой? Поехали, хули время терять! В
дороге напиздишься вволю!

Так  и  было. Мы сели в автобус и поехали. И полчаса Коноплев проедал Федуну
плешь,  а  тот,  как казалось сзади, сидел с покорным видом, понурив голову.
На самом деле он спал.

Наконец  до  Коноплева  это  дошло,  и  он  хотел,  было,  растолкать Федю и
устроить  все  по  второму  кругу, но передумал, и махнув рукой, стал будить
меня, чтобы поделиться соображениями.

-  Молодой!  Слушай  сюда!  Как  мы  приедем,  ты иди к начальству, отдай им
бумаги  от  Потапыча  и  скажи  им,  чтобы дали нам номера в гостинице и