не  знаете,  что  можно  пропустить  сквозь  стену  или
потолок слуховую трубку и услышать все?
   - Хорошо, хорошо, - с чувством прошептал Беарнец. - Вы  не  любите  меня,
это правда, но правда и то, что вы честная женщина.
   - Что вы хотите этим сказать?
   - Я хочу сказать, что будь вы способны на предательство, вы дали  бы  мне
договорить, потому что я выдавал только себя. Вы меня остановили.  Теперь  я
знаю, что в кабинете кто-то  прячется,  что  вы  неверная  жена,  но  верная
союзница, а теперь, - с улыбкой закончил Беарнец,  -  надо  признаться,  для
меня гораздо важнее верность в политике, нежели в любви...
   - Государь... - смущенно вымолвила Маргарита.
   - Хорошо, хорошо, об этом поговорим после, когда узнаем друг друга лучше,
- сказал Генрих и уже громко спросил:
   - Ну как, теперь вам легче дышится?
   - Да, государь, - тихо ответила она.
   - В таком случае, - продолжал Беарнец, - я не хочу вас  больше  утруждать
своим присутствием. Я почел своим долгом  прийти,  чтоб  засвидетельствовать
вам мое уважение и сделать первый шаг к нашей дружбе; соблаговолите  принять
и уважение и дружбу так же, как я их предлагаю, -  от  всего  сердца.  Спите
спокойно, доброй ночи.
   Маргарита посмотрела на мужа с чувством признательности, светившимся в ее
глазах, и протянула ему руку.
   - Согласна, - сказала она.
   - На политический союз, искренний и честный? - спросил Генрих.
   - Искренний и честный, - повторила  королева.  Беарнец  пошел  к  дверям,
бросив на Маргариту взгляд, увлекший ее, как зачарованную, вслед за мужем.
   Когда портьера отделила их  от  спальни,  Генрих  Наваррский  с  чувством
прошептал:
   - Спасибо, Маргарита, спасибо! Вы истинная французская принцесса. Я ухожу
спокойным. Я обделен вашей любовью, зато я не буду  обделен  вашей  дружбой.
Полагаюсь на вас, как и вы можете полагаться на меня... Прощайте!
   Генрих нежно поцеловал  руку  жены,  затем  бодрым  шагом  направился  по
коридору к себе, шепотом рассуждая сам с собой:
   - Что за