торов.
   Те,  кого  мы  искали,  навряд  ли  находились  в  лесу.   Представлялось
вероятным, что вчера или позавчера они проникли туда, а после  передачи,  не
теряя времени, тотчас скрылись; естественно было полагать, что на  подступах
к лесу их кто-нибудь видел.
   Двое неизвестных, замеченные Васюковым,  несомненно,  заслуживали  нашего
внимания, однако принимать их за рабочую версию  следовало  с  существенными
оговорками. Во-первых, Васюков не видел, взялись ли эти  двое  из  леса  или
двигались до того вдоль опушки, - может, в лесу они и  не  были?  Во-вторых,
передача  велась  с  участка,  расположенного  ближе  к  Новоселкам,  чем  к
Шиловичам, и, чтобы оставить массив и побыстрее удалиться  от  места  выхода
рации в эфир, разумнее было не идти через весь лес, а  по-скорому  выбраться
там на оживленное шоссе и сесть на попутную машину. И в-третьих - самое  для
нас огорчительное, - Васюков видел неизвестных на  значительном  расстоянии,
не разглядел и не смог хотя бы приблизительно обрисовать их внешность.
   Я без труда нахожу общий язык с крестьянами, а интересовал  меня  простой
и, казалось бы, безобидный вопрос:
   кого из незнакомых людей встречали или видели в последние дни близ леса и
неподалеку?  Понятно,  я  не  спрашивал  об  этом  прямо  -  как  и  обычно,
приходилось конспирировать.
   Я побеседовал, наверное, не менее чем с полусотней человек - в основном с
женщинами, стариками и подростками, - полагаю,  из  них  лишь  двое,  бывшие
партизаны,  были  со  мной  по-настоящему  откровенны;  остальные   смотрели
настороженно и говорили, что ничего не знают.
   - Темный народ, забитый, - жаловался мне  в  Лиде  начальник  милиции.  -
Западники, известное дело. Слова из них не вытянешь...
   Такие суждения я слышал не раз, и доля истины в том имелась,  впрочем,  я
хорошо понимал и этих "темных" людей.
   За пять последних лет  здесь  четырежды  круто  менялась  жизнь:  сначала
санационная Польша, затем -  присоединение  к  Советской  Белоруссии,  пото