ия товаров. Пестрое и богатое зрелище. Со  всего  посада,  со  всех
кочевий и лесных заимок приходили сюда русские, ненцы, остяки.
   Низенькую фигурку Тосаны  в  меховой  малице,  тобоках?,  схваченных  под
коленями  ремешками,  с  ножом  в  деревянных  ножнах  на  поясе  и  большим
засаленным мешком за спиной видели то тут, то там.
   Своих олешков с нартами Тосана пригнал поближе к базару.  Еване  послушно
сидела на нартах со спокойным непроницаемым видом, не  обращая  внимания  на
шутки и приставания молодых мангазейцев. Только  черные  раскосые  глаза  ее
беспокойно бегали, подозрительно осматривая разномастную толпу.
   Стуча высокими наборными каблуками  козловых  сапог,  рослый,  в  кафтане
тонкого  сукна  и  собольей  шапке  прошел  по  дощатым  мосткам  воевода  в
сопровождении  двух  стрельцов  к  аманатской?  избе.  Вид  у  воеводы   был
озабоченный и угрюмый. То ли плохо  выспался,  то  ли  случились  какие-либо
неприятности. Впрочем, народ не обратил на него особого внимания. У  каждого
свои дела.
   Тосана боялся воеводы. У него, как у многих старых ненцев, был  суеверный
страх перед власть имущими. От  них  всегда  можно  ждать  неприятностей,  и
поэтому Тосана поспешил скрыться за спинами покупателей.
   Меха ненцы продавали в обмен на товары.  Деньги  были  в  ходу  только  у
русских промышленников и купцов. Ненцам в тайге деньги были  ни  к  чему,  а
требовалось все необходимое для жизни  и  обихода.  Покупая  товары,  Тосана
сносил их к нартам, складывал в мешки и наказывал Еване стеречь  добро  пуще
глаза. Еване сидела на мешках, опасаясь, как бы кто-нибудь  их  не  выдернул
из-под нее и не утащил. Но никто не подходил к  упряжке,  потому  что  таких
нарт было немало. Прохожие, однако, обращали  внимание  на  девушку,  одетую
нарядно, по-праздничному. Необычная, броская красота Еване вызывала  зависть
разряженных в пух и прах посадских женок. Они дивовались:
   - Ишь, какая кукла сидит!
   - Крашенка?, даром что язычница!
   Запасшись всем необх