ку, в
шапку-ушанку, в валенки  и намочил рубашку.  Банку и шапку он  нес  в  левой
руке,  а все  остальное положил  в наполненный  водой  рюкзак  и  побежал  к
мамонту, оставляя за собой мокрую дорожку.
     Вылив воду из валенок  и шапки, выжав рубашку и рюкзак, он наполнил две
ямки  и опять занялся  дрессировкой.  Раз  пятнадцать он бегал  к реке и  за
кормом. Мамонт был похож на паровоз: сколько ему ни дай, все съедал; сколько
ни таскай воды, все выпивал. Но, видно, "горючее" укрепляло его, и он быстро
разводил  пары --  стал  шевелиться, подрыгивая  свободной задней  ногой. Но
остатки вечной мерзлоты держали его крепко.
     Вася так устал,  что ему уже не хотелось ни дрессировать, ни бегать. Он
присел  на  шубу, рассеянно доел  консервы, сходил  к реке, напился  воды и,
разложив мокрые вещи  сушиться,  задумался. Через полчаса он поднялся и стал
рыть  возле  мамонта канаву. Оттаивающий  грунт  поддавался его  усилиям, но
мешали  камни.  Вася так увлекся  работой, что вначале даже не заметил,  что
мамонт все время пытается поймать его хоботом. Наконец Тузик ухватил Васю за
штаны и легонько потянул на себя.
     -- Брось! Перестань! Не смей! -- закричал Вася и замахал руками.
     Мамонт  отпустил  Васины  штаны,  и  Васе  показалось,  что Тузик  чуть
улыбнулся одним глазом. Впрочем, это ведь могло только показаться --  он еще
никогда  не  видел, как мамонты  улыбаются.  Вася внимательно  посмотрел  на
Тузика, на его хобот, и тут только заметил, что прорытая им  траншея очищена
от камней.
     Тузик  работал!  Он  сам пришел  на  помощь Васе,  и  мальчик  до  того
растрогался понятливостью  доисторического  пленника, что не выдержал, смело
подошел к нему и погладил мамонта по шершавому, в жестких волосиках, хоботу.
Тузик тихонько хрюкнул, как поросенок, которому почесали брюшко, и  заморгал
глазом.
     С этой минуты  освобождение Тузика пошло быстро. Вася отламывал лопатой
куски  породы,  отковыривал  камни и  подсовывал  их  под  хобот Тузику. Тот
отбрасывал  п