оже учуешь.
   Ивану сделалось хорошо от самогона, не хотелось говорить про смерть.
   - Брось! - сказал он.- Поживешь. Гармонь, што ль, принесть?
   - Неси.
   Иван перешел через дорогу, вошел в дом... И его долго не было.  Потом
вышел с гармошкой, но опять хмурый.
   - Мать, - сказал он. - Жалко вообще-то...
   - Все жа ехать хошь?
   - Ну а что делать-то? - Иван, видно, только что  так  говорил  с  ма-
терью.Не могу же я на этот... Да ну - к черту совсем! Я Северным морским
путем прошел... Я моторист, слесарь пятого разряда... Ну ладно,  год  не
буду ездить, но неужели... Да ну - к черту! - Он тронул гармонь,  что-то
такое попробовал и бросил. Ему стало грустно.- Не везет мне  тоже,  дед.
Крепко. Женился на Дальнем Востоке, так? Родилась дочка... А она  делает
фортель и уезжает к мамочке в Ленинград. Ты понял? - Он часто  рассказы-
вал, как он женился.
   - Пошто в Ленинград-то?
   - Она на Дальнем Востоке за техникум отрабатывала.  Да  мне  ее-то  -
черт с ней, мне дочь жалко. Снится.
   - К ей теперь поедешь?
   - К жене?! Она второй год замужем... Молодая красивая кыса.
   - А куда?
   - К корешу одному... На шахты. Может, не  на  все  время.  Может,  на
год...
   - На год у вас теперь не получается. Шибко уж  легко  стали  из  дому
уходить.
   - Ну а что я тут буду делать-то?!-опять взвился Иван. - На этот идти,
на... Да ну, к черту! - Он развернул гармонь, заиграл и стал подпевать -
как-то нарочно весело, зло:
 
   Вот живу я с женщиной,
   Ум-па-ра-ра-ра!
   А вот уходит женщина
   Д от меня.
   Напугалась, лапушка?
   Кончена игра!..
 
   Старик все так же спокойно слушал.
   - Сам сочиняю,- сказал Иван.- На ходу прямо. Могу всю ночь петь.
   А мы не будем кланяться -
 
   В профиль и анфас;
   В золотой оправушке...
 
   - Баламут ты, Ванька,- сказал старик.- Ну, пошел ба, поработал год на
свинарнике... Мать не жалеешь. Она всю жись и так одна прожила.
   Иван перестал играть, долго молчал.
   - Не в этом дело, дед. Мне обидно. Что, думаешь, у них не нашл