в, напивавшихся с горя,  но
было просто бешеное разгулье веселости. Всякий приходящий сюда позабывал
и бросал все, что дотоле его занимало. Он, можно сказать, плевал на свое
прошедшее и беззаботно предавался воле и товариществу таких же, как сам,
гуляк, не имевших ни родных, ни угла, ни семейства, кроме вольного  неба
и вечного пира души своей. Это производило ту бешеную веселость, которая
не могла бы родиться ни из какого другого источника. Рассказы и болтовня
среди собравшейся толпы, лениво отдыхавшей  на  земле,  часто  так  были
смешны и дышали такою силою живого рассказа, что нужно  было  иметь  всю
хладнокровную наружность запорожца, чтобы сохранять неподвижное  выраже-
ние лица, не моргнув даже усом, - резкая черта, которою отличается доны-
не от других братьев своих южный россиянин. Веселость была пьяна, шумна,
но при всем том это не был черный кабак, где мрачно-искажающим  весельем
забывается человек; это был тесный круг школьных товарищей. Разница была
только в том, что вместо сидения за указкой и пошлых толков учителя  они
производили набег на пяти тысячах коней; вместо луга, где играют в  мяч,
у них были неохраняемые, беспечные границы, в виду которых татарин выка-
зывал быструю свою голову и неподвижно, сурово глядел  турок  в  зеленой
чалме своей. Разница та, что вместо насильной  воли,  соединившей  их  в
школе, они сами собою кинули отцов и матерей и  бежали  из  родительских
домов; что здесь были те, у которых уже моталась около шеи веревка и ко-
торые вместо бледной смерти увидели жизнь - и жизнь во всем разгуле; что
здесь были те, которые, по благородному обычаю, не могли удержать в кар-
мане своем копейки; что здесь были те, которые дотоле  червонец  считали
богатством, у которых, по милости арендаторов-жидов, карманы можно  было
выворотить без всякого опасения что-нибудь выронить. Здесь были все бур-
саки, не вытерпевшие академических лоз и не вынесшие из школы  ни  одной
буквы; но вместе с ними здесь были и те, которые знали, что такое  Гора-
ц