ы кинайте, бросайте шелковые невода,
               Вы имайте, ловите мой злацен перстень!
               Они первый раз ловили - не выловили,
               Они другой раз ловили - и нет как нет,
               Они третий раз ловили - повыловили,
               Цтой повыловили только три окуня,
               Цтой три окуня да златоперыя.
               Ище первый-от окунь - гривна серебра,
               Цтой второму-то цена - гривна золота.
               Ище третьему-то окуню цены-то ему нет...

     - Держи Олекса, не выпускай, дорогую куну словил, купец!

               ... Только есть ему цена во Нове-городи,
               Во Нове-городи, во Славенском конци,
               Во Славенском конци, в Творимировом дому
               В Творимировом дому, у Олексы в терему!

     Плохо помнит Олекса первую ночь с Домашей,  зато хорошо - как впервые
посадил жену учиться счету и разной торговой премудрости. Богат был старый
Завид и  жаден,  да  глуп.  Только-то  и  умела Домаша писать да читать по
складам.  А ведь купеческая жонка!  Ну как, ежели без мужа, товар принять?
Тряхнул кудрями Олекса,  долго не думал,  сам взялся за дело. Сидел рядом,
чувствуя теплое плечо жены,  объяснял терпеливо,  сколько серебра в марках
да ливских фунтах.
     - Вот,  к  примеру  сказать,  купил  я  пятьдесят  поставов  сукна  в
Колывани*,  пускай по пять марок четыре фердинга,  да сельдей бочек хоть с
двадцать.  Тута  пиши!  Да  соли  немецкой  полтретья  берковца.  Теперича
сочти-ко,  как мне его дешевле провезти?  Первое:  водою до  Котлинга,  от
Котлинга до Ладоги, от Ладоги сюда. Тута сосчитай ладейнику, за перевалку,
по  порогам кормчему пол-окорока -  это  три  марки кун.  Либо по  Луге да
волоком в Кибу,  а тамо Мшагою,  Шелонью и по Ильмерю. А то, может, горою,
по зимнему пути? Горою - повозникам, да кормного на лошадей ветхими кунами
тринадесять резан. Ладейное, повозное, мытное, княжую виру - не забудь. За
провес прикинь.  То все помнить надоть.  Записала?  Дай-ко!  Ну! Лад