о от нас, жителей
южных стран.  А здесь затеяно серьезное  дело.  Создают  новое  оружие
против  демократии  и  свободы народов,  как в прежней Германии.  И мы
принимаем в этом участие! - Ауробиндо тоскливо вздохнул.
     Инценга слушал  печальную  речь индуса,  и странным образом в нем
росла  озорная  бодрость,  словно  раскрытие  этой   вредоносной   для
человечества   затеи   придавало  особую  значимость  его  дальнейшему
существованию.  Теперь и близящееся освобождение имело совсем  другой,
больший смысл.
     - О,  мы еще многое можем узнать там,  на островах!  - шепнул  он
индусу,   оставляя   без   ответа  его  думы,  слишком  созвучные  его
собственным.
     Ауробиндо понял  все,  что стояло за этой короткой фразой.  Глаза
истинной  мудрости  человечества  должны  проникнуть  в  тайные  дела,
творимые  в этих стенах.  Но привычная настороженность индуса и тут не
изменила ему.
     - Нам  нужно  быть  очень  осторожными,  -  едва слышно сказал он
зулусу.  - Ведь если нас заподозрят хотя бы  в  небольшом  интересе  к
тому, что мы делаем, все погибло.
     - Конечно,  конечно,  - подхватил Инценга,  - и так кто-то сделал
большую ошибку, направив сюда нас, образованных людей. Должно быть, уж
слишком велико презрение к нам.  Мы для их  чиновников  всегда  только
глупые, невежественные цветные.
     - И кто-то повторяет эту ошибку,  направляя нас туда,  на мишень.
Впрочем,  мы, должно быть, заслужили это старанием и тупостью, которые
так усердно соблюдали.  Но повторную ошибку легче заметить, - заключил
индус.
     - Ничего, осталось уже мало времени, - беспечно ответил Инценга.

                                * * *

     За красными песчаными дюнами засветилась синева  моря.  Ауробиндо
встрепенулся.  После долгого пребывания в пустыне особенно отраден был
запах морского простора,  влажный и свежий,  обещавший что-то новое  и
хорошее.  И  в  самом  деле,  возвращение  к  морю  было для Ауробиндо
обещанием скорого освобождения.  Так не похоже было оно на его  отъ