себя   свободной,   она   стала
преследовать и укрощать поклонников,  как  охотник  преследует  дичь,  -
просто ради удовольствия видеть их поверженными Но сердце ее не  жаждало
волнений, как сердца нежных и чувствительных женщин; она  не  искала  ни
всепоглощающей страсти одного мужчины,  ни  счастья  взаимной  любви  Ей
только  нужно  было  видеть  вокруг  себя  всеобщий  восторг,  внимание,
преклонение,  фимиам  нежности  Всякий,  кто  становился  ее  постоянным
гостем, должен был стать также и рабом ее красоты,  и  никакой  духовный
интерес был не в состоянии надолго привлечь ее к тем, кто противился  ее
кокетству, пренебрегал любовью вообще или любил другую  Чтобы  стать  ее
Другом, надо было влюбиться в  нее;  зато  к  влюбленным  она  проявляла
необычайную   предупредительность,   чарующее   внимание,    бесконечную
ласковость, чтобы сохранить возле себя тех, кого она покорила  Тот,  кто
однажды был зачислен в свиту ее поклонников, принадлежал ей  как  бы  по
праву  войны  Она  управляла  ими  с  мудрым  умением,  сообразно  с  их
недостатками,  достоинствами  и  с  характером  их  ревности  Тех,   кто
предъявлял чрезмерные требования, она изгоняла, когда находила нужным, а
после того, как они смирялись, вновь допускала их, поставив  им  суровые
условия, и, как избалованная  девочка,  настолько  тешилась  этой  игрой
обольщения, что ей казалось одинаково упоительным сводить с ума стариков
и кружить головы юношам.
   Можно было бы даже сказать, что она сообразовывала свое  расположение
с внушенной ею любовью; толстяк Френель,  бесполезный  и  неповоротливый
статист, был одним из  ее  любимцев  только  потому,  что  она  знала  и
чувствовала, какою неистовою страстью он одержим.
   Она была не вполне равнодушна к мужскому  обаянию;  но  она  испытала
лишь зачатки увлечений, известные ей одной и пресеченные в  тот  момент,
когда они могли стать опасными.
   Каждый новичок привносил своим любовным славословием новую  нотку,  а
также неведомую сущность своей ду