-сизый...
  Но снова голос! зовут пророчества!
  На мутных высях чернеют ризы!
  
  "Брат, что ты видишь?" - Как отзвук молота,
  Как смех внемирный, мне отклик слышен:
  "В сиянии небо - вино и золото! -
  Как ярки дали! как вечер пышен!"

  Отдавшись снова, спешу на кручи я
  По острым камням, меж их изломов.
  Мне режут руки цветы колючие,
  Я слышу хохот подземных гномов. <...> (Выделено мной - Д.Я.)

  Интересные оправдывающие нашу предпосылку строки находим мы и у А.
Ремизова, в его монтаже "Мерлог": "...На том же самом необитаемом острове
на горе как раз против женского монастыря жил чародей. Одни говорили, что
это Степун, другие - Бердяев. А это был и не Степун и не Франк и уж никак
не Бердяев, а самый настоящий живой Андрей Белый ( выделено мной - Д.Я.)" .
  Ремизов здесь, безусловно, иронизирует, но очевидно, что был повод именно
для такой иронии - всеобщее отношение к поэзии как к своего рода мистике
или же всеобщее увлечение пишущих людей мистическими идеями.
  Подтверждений нашему тезису можно привести еще великое множество, но мы
полагаем, что и уже приведенного достаточно, чтобы он не выглядел
голословным утверждением.
  
  
  2. Ствол сновидений. Мировое Древо и ритуал. Их различные проявления в
текстах Хлебникова.
  
  Итак, если поэтическое творчество Хлебникова сродни шаманизму, то чтобы
квалифицированно рассуждать далее о первом, необходимо уяснить себе
структуру последнего. Здесь мы вновь обращаемся к М. Элиаде, который,
ссылаясь на массу этнографических и пр. исследований, утверждает, что
"шаманский ритуал обычно состоит из следующих частей: во-первых, обращение
к вспомогательным духам, которые чаще всего бывают духами животных, и
разговор с ними на тайном языке(курсив Элиаде - Д.Я.); во-вторых, бой
барабана и танец, подготавливающий к мистическому путешествию; и,
в-третьих, транс (действительный или искусственно созданный), в течение
которого, как считается, душа шамана покидает тело (курсив мой - Д.Я.).
Целью каждого шаманского ритуала являет