удваивал рвение, а второй никак не мог подладиться под него в этой  бес-
порядочной гребле.
   Наконец капитан скомандовал: "Огоп!" Оба  весла  одновременно  подня-
лись, и затем Жан, по приказанию отца, несколько минут греб один. Теперь
он взял верх, и преимущество так и осталось за ним; он оживился,  разго-
рячился, а Пьер, выдохшийся, обессиленный слишком  большим  напряжением,
начал задыхаться и не поспевал за братом. Четыре раза подряд  Ролан-отец
приказывал остановиться, чтобы дать старшему сыну передохнуть  и  выпра-
вить лодку. И каждый раз Пьер, побледневший, весь в поту, чувствуя  свое
унижение, говорил со злостью:
   - Не знаю, что со мной, у меня сердечная спазма. Начал так хорошо,  а
теперь просто руки отваливаются.
   - Хочешь, я буду грести обоими веслами? - спрашивал Жан.
   - Нет, спасибо, сейчас пройдет.
   Госпожа Ролан говорила с досадой:
   - Послушай, Пьер, какой смысл упрямиться? Ведь ты не ребенок.
   Но он пожимал плечами и продолжал грести.
   Госпожа Роземильи, казалось, ничего не видела, не понимала, не слыша-
ла. Ее белокурая головка при каждом толчке откидывалась  назад  быстрым,
красивым движением, и на ее висках разлетались завитки волос.
   Но вот Ролан воскликнул: "Смотрите-ка, нас нагоняет "Принц  Альберт"!
Все оглянулись. Длинный низкий пароход из Саутгемптона приближался  пол-
ным ходом; у него были две наклоненные назад трубы, желтые, круглые, как
щеки, кожухи над колесами, а над переполненной пассажирами палубой реяли
раскрытые зонтики. Колеса быстро вращались, с шумом  вспенивая  воду,  и
казалось, что это гонец, который спешит изо всех сил; прямой нос  рассе-
кал поверхность моря, вздымая две тонкие и прозрачные струи, скользившие
вдоль бортов.
   Когда "Принц Альберт" приблизился к "Жемчужине", старик Ролан припод-
нял шляпу, дамы замахали платочками, и несколько зонтиков, колыхнувшись,
ответили на это приветствие; затем судно удалилось, оставив за собой  на
ровной и блестящей поверхности моря легкую зыбь.
   Видны были и др