че,
хотя в  основном именно  так, как  я  и предполагал. Но мне  было бы  крайне
неприятно упустить такую  исключительную  возможность, кажется, предлагающую
наконец  мне  произнести что-то  подозрительно похожее  на  правду. Иначе  я
провалю все  дело,  так  мне  кажется!  Я  хочу,  чтобы сказанное  мной было
абсолютно свободно от какой бы то ни  было приблизительности. Я хочу,  когда
наступит  великий  день, объявить  громко и ясно,  без  всяких  добавлений и
опущений, что  принесла мне  его  бесконечная  прелюдия, о  тех  пожитках, с
которыми она  меня  оставила.  Я осмеливаюсь предположить, что одержим  этой
идеей.
     Итак,  я вижу, что  приписывал себе  обладание  некоторыми  предметами,
которые, насколько я понимаю, уже не являются частью моей  собственности. Но
разве  не  могли они закатиться  за мебель? Мне бы  это показалось странным.
Ботинок, например, может  ли он  закатиться  за мебель? И все же перед моими
глазами находится всего-навсего один  ботинок.  И за какую  именно мебель? В
этой комнате,  насколько мне  известно, находится один-единственный  предмет
меблировки,  способный встать  между мной и  моим имуществом,  я имею в виду
буфет. Но он настолько близок к стенам,  к двум стенам, ибо он стоит в углу,
что  кажется частью  этих  стен. Мне могут  возразить, что  мой ботинок,  он
застегивается на пряжку, находится в буфете.  Об этом я думал. Но я прочесал
его, моя палка  прочесала весь  буфет -  открывала дверцы,  выдвигала ящики,
впервые, пожалуй, шарила по нижним полкам. И ровно ничего, никакого ботинка.
Да, я теперь без ботинка, так  же как и без  нескольких других, менее ценных
вещей, которые,  как мне  казалось,  я сумел сберечь,  среди них  - цинковое
кольцо,  сверкавшее не  хуже серебряного. Но,  с другой стороны, я замечаю в
куче присутствие двух-трех  предметов, совершенно мной забытых, а по меньшей
мере  один из них, головка трубки, не  вызывает  в моей памяти  ни малейшего
отклика.  Я не  помню,  чтобы когда-либо  курил трубку.  Я  помн