нник  в  белой  сутане  -  где  это   видано!   Она   усмотрела   тут
посягательство на права его святейшества Пия  XI,  восседавшего  тогда  на
папском престоле. Но оказывается,  я  незаметно  вывел  на  сцену  седьмое
действующее лицо, которое до сих пор оставлял в тени, - старуху Фину, хотя
она вовсе не годилась в актрисы. В оправдание  ее  скажем,  что  она  была
глухонемая и уже лет тридцать состояла служанкой в доме Резо - срок  более
чем достаточный для  того,  чтобы  довести  до  отупения  даже  нормальное
существо. К нашей матери она перешла по  наследству  от  бабушки,  которая
платила  этой  несчастной  пятьдесят  франков  в   месяц.   Вопреки   всем
девальвациям ей пришлось" остаться при этом жалованье, зато  ей  присвоили
множество званий: она была  и  горничной,  и  бельевщицей,  и  нянькой,  и
полотером, хотя нанималась всего только кухаркой. Мадам Резо находила, что
покойная свекровь поставила дом на слишком широкую ногу, что это ей теперь
не по средствам, и уволила одного за другим всех слуг.  Фина,  которая  по
своему  увечью  находилась  в  полной  власти  хозяйки,   вынуждена   была
безропотно нести все возраставшие обязанности, но  стала  питать  к  мадам
Резо почтительную враждебность, иногда приносившую нам пользу, и  выражала
это чувство "на финском языке" (еще одна острота Фреди), который  понимали
только в "Хвалебном": говоря на нем, приходилось  пускать  в  ход  пальцы,
брови, плечи, ноги, а иной раз даже издавать дикие звуки.


   Перечислим теперь наших "крепостных".
   Во-первых, папаша Перро ("папашами", как правило, называют в Кранэ всех
мужчин, даже холостяков, старше сорока лет, если эти люди от  рождения  не
имеют  права  на   почетное   наименование   "господин".   Это   обращение
употребляется официально даже с  церковной  кафедры).  "Волшебные  сказки"
Перро  (понимайте  под  этим  охотничьи  рассказы,  вернее  -  истории   о
браконьерских похождениях) были одной из редких радостей, услаждавших  мое
детство. Папаша Перро состоял