Особенно если  удить  в  море.  Ноябрьское  утро,  яркое
солнце, в тумане мокрые тротуары... Время от времени  показывается  трамвай,
описывает дугу на углу кафе. Поскрипывают колеса - протяжный, резкий, но  не
противный звук.
   - Дома все в порядке?
   - Угу...
   И тут он не солгал. Совершеннейшее раздвоение.
   - Веселая у тебя жизнь, - замечает Бельо, - вечно на  колесах!..  А  тебе
никогда не хотелось взять себе парижский район?
   - Нет. Во-первых, парижский район дают работникам  с  большим  стажем.  А
потом на периферии дела идут куда бойчей.
   - Лично я, - роняет Тамизье, - всегда удивляюсь, почему ты  выбрал  такую
профессию... С твоим-то образованием!
   И он объясняет Бельо, что Равинель - юрист. Как растолковать им то, в чем
и сам-то не разобрался? Тяга к воде...
   - Ну как, болит, а? - шепчет Бельо.
   - Болит... временами отпускает.
   Тяга к воде, к поэзии, потому что в рыболовных снастях, тонких и сложных,
для него - поэзия. Возможно,  просто  мальчишество,  пережитки  детства?  Но
почему бы и нет? Неужели же надо походить на мосье Бельо, торговца сорочками
и галстуками, безнадежно  накачивающего  себя  вином,  как  только  выдастся
свободная минута? И сколько еще людей невидимыми цепями прикованы - каждый к
своей собачьей конуре! Ну как им скажешь, что  чуточку  презираешь  их,  что
принадлежишь к породе кочевников и торгуешь мечтой, раскладывая по  прилавку
рыболовные крючки, искусственную наживку или разноцветные блесны, так  метко
названные приманками. Разумеется, у тебя, как и у всех, есть  профессия.  Но
тут уже другое. Тут что-то вроде живописи и литературы... Как это объяснить?
Рыбалка - своего рода бегство. Но от чего? Это уже другой вопрос.
   ...Равинель вздрагивает. Половина девятого. Почти целый час он  перебирал
недавние воспоминания.
   - Официант!.. Коньяк!..
   А что было потом, после кафе? Он побывал у  парикмахера  Ле  Флема,  близ
моста Пирмино. Ле  Флем,  каждый  понедельник  бравший  огромных  щук  возле
Пеллерена, заказал